Читать книгу - "Ботаник на рыбалке - Дарья Донцова"

и слева от него висели на крестах разбойники. Один из них ругался, ненавидел всех, а другой сказал Христу: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем»[3]. Он поверил в Бога. И оказался первым из людей в раю. Вы читали Евангелие?

— Нет, — ответила я. — Не хожу в церковь.

— А я каждое воскресенье хожу на службу, причащаюсь, считаю себя образцовой христианкой. Но этого Коржина никогда бы не пожалела, а вы решили ему помочь.

— Этот человек мне совсем не нравится, — призналась я, — но он умирает.

— Ладно, — приняла решение Софья Николаевна. — Ох не зря сказано, что Бог накажет детей за вину отцов! Девушка, которую вы называете Аленой… — Софья отвернулась к окну. — Сейчас попытаюсь по порядку рассказать. У вас, наверное, есть звукозаписывающее устройство?

Я кивнула и объяснила:

— Без вашего согласия не буду его использовать.

Хозяйка махнула рукой.

— Судьи недолюбливают аудиозаписи. Они не доверяют таким доказательствам, стараются не приобщать их к рассматриваемым делам, если только раньше не было дано на это разрешение. Но включайте.

Я демонстративно положила диктофон на стол, и хозяйка заговорила.

Глава одиннадцатая

Начала Софья с рассказа о себе.

Девочке Соне Михайловой повезло с рождения. Она появилась на свет в семье генерала, которого советская власть обласкала со всех сторон. Огромная многокомнатная квартира на Арбате, просторная детская, заваленная игрушками, мама и папа, обожающие единственную дочь, дача в закрытом поселке, продуктовые пайки, о которых простой советский человек даже мечтать не мог, черная «Чайка» с водителем, две домработницы, шкаф, заполненный недоступными большинству нарядами, — все это было у Сонечки.

Но — вот удивление! — невероятные блага не испортили девочку. Она не капризничала, слушалась старших, училась на одни пятерки и честно заслужила золотую медаль. Злые языки болтали, будто Софье «натягивают» пятерки, но это ложь. У гимназистки за все годы обучения в дневнике даже четверки были редкими гостьями, а уж о тройках и неудах и речи не шло. Понятно, что в МГУ она поступила без проблем.

На пятом курсе Сонечка влюбилась в Юру Варякина, сотрудника своего папы. Тот старше дочери начальника, но разница в возрасте невелика. Сыграли свадьбу, Соня стала Варякиной. Тесть и теща зятя любили, но Юра без помощи отца жены быстро шагал по карьерной лестнице. Папа приобрел молодым кооперативную квартиру, переписал на дочку дачу, которая волшебным образом из служебной давно стала личной. Потом у нее появилась машина «Москвич». Полетели счастливые годы. Сначала Соня родила Людмилу, через два года на свет появилась Настенька. Все было прекрасно. Муж обожал жену, осыпал подарками и цветами, любил тестя и тещу. Его родители давно скончались, и Сонечка никогда не имела дела со свекровью. Ну как тут не начать завидовать той, которой повезло по всем параметрам!

Когда младшей дочери Насте исполнилось восемнадцать, она собралась замуж. Мать занервничала — девочка-то совсем ребенок! Но ее родители напомнили Софье, что она сама побежала в загс рано, а как хорошо получилось. Жених, военный переводчик, старше Анастасии. Сразу после свадьбы молодые улетели в Сирию, первая дочка у них родилась в Дамаске.

Сонечка, конечно, тосковала по Настеньке, но у нее еще была Людочка, которая требовала особого внимания.

— Ты уверена, что нам ее в роддоме не подменили? — спросил как-то раз у жены Юра. — Ну ничего у Люды нет ни от меня, ни от тебя, ни от деда с бабулей.

И это правда. Эта девочка с малых лет стала несчастьем с автоматическим подзаводом. В детском саду на поведение малышки жаловались все — воспитатели, нянечки, родители других ребят. Люся дралась, грубила взрослым. Когда она пошла в пятый класс, ситуация усугубилась. Педагоги в школе давно ставили ученице тройки из любви к отличнице Насте и уважения к родителям. Знания в голову Люсеньки не влезали, потому что все места там занимали шалости, безобразия и вдохновенные гадости. Девочка врала с самым честным видом, и почему-то ей верили.

О поступлении в МГУ или какой-то приличный вуз речи не шло. Когда у Сонечки спрашивали, где учится Людмила, мать отвечала:

— Она так талантлива! У дочки дар сочинять. Ее приняли в литературный институт.

Это правда, Люся в самом деле поступила туда, где готовят писателей, поэтов и редакторов. Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Чингиз Айтматов, Константин Симонов, Юрий Трифонов — список гениальных выпускников упомянутого учебного заведения можно продолжить. Как там оказалась Люся? Один ну очень известный литератор попросил в свое время отца Сонечки сделать своему сыну «белый» военный билет. И спустя годы Юрий обратился к тому человеку с просьбой устроить на учебу Люсеньку. Но сидеть на лекциях и семинарах девица-красавица не хотела. Она живо подружилась с большинством однокурсников, стала часто ночевать не дома.

А потом настал момент, когда богиня судьбы решила, что перекормила она Софью пирожными, надо для равновесия теперь угостить ее из мусорного ведра. Сначала инфаркт убил генерала. Не успели его похоронить, как от инсульта ушла и вдова. Софья, уже совсем взрослая, ощутила себя сиротой. Настенька вернулась ненадолго в Москву, но вскоре опять уехала за границу. Где Люсенька? Однажды она опять не вернулась ночевать. Спасибо хоть, позвонила потом, сказала:

— Я вышла замуж, прощайте.

Сонечка и Юра остались вдвоем в огромной квартире. Женщина каждый день плакала, вспоминая, как вся семья собиралась за столом.

На работе она держалась, но пришли сложные времена. Издательство, где женщина всю жизнь проработала переводчицей художественных произведений, почило в бозе, наступили темные годы для тех, кто выпускал книги. Армия прекрасных профессиональных редакторов, писателей и художников осталась без работы.

Сонечке с огромным трудом удалось устроиться в контору, которая привозила в Москву продукты из разных стран: колбасу салями, от которой язык и губы становились ярко-красными, насмерть замороженные куриные окорочка, жевательные конфеты, чай с такой отдушкой, что начинаешь без удержу чихать, когда вскрываешь пачку… Наша страна временно превратилась в полигон продажи еды самого низкого качества, на которую не хотели даже смотреть покупатели в США и Европе. Все эти залежалые гастрономические «изыски» называли гуманитарной помощью и отправлялись в Россию. Софья переводила всякие документы, которые сопровождали эти продукты под девизом «на тебе, Боже, что нам негоже». В начале девяностых годов за «ножками Буша»[4] змеились километровые очереди. А Сонечке хотелось плясать от радости — у нее есть работа, жизнь-то налаживается!

Но судьба нанесла новый удар — Юрий неожиданно умер от инсульта. Софья осталась одна-одинешенька. Следующие годы женщина жила как в тумане. Изредка ей звонила Настя, Софья стала во второй раз бабушкой. Потом ей сообщили, что дочь и зять не собираются возвращаться в Россию, они