Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер"

что теперь мне нужно оставить сообщение, я молчала. Не знала, что говорить. Какие слова использовать, когда единственное, что ты хочешь, — объяснить необъяснимое?

«Привет, это Алекс…» Приветствие перенесло меня в далекое прошлое, в тот день, когда мы познакомились.

Он пришел в магазин вместе с коллегой. Первой его заметила Катинка.

— Смотри, — прошептала она и ткнула меня локтем в бок.

Я повернулась, и там стоял он. Ладно скроенный костюм, бритый череп. Когда он протянул руку для приветствия, рукав его белоснежной, идеально выглаженной рубашки чуть задрался и обнажил извилистую татуировку чуть выше запястья.

Меня привлекла контрастность его облика. Он рассказал нам о своем поручении: он пришел, чтобы представить новую линию косметики от известной певицы. Возможно, его коллега тоже что-то говорил, но я не могла сосредоточиться на его словах. Помню, что в какой-то момент повисло кратковременное молчание, во время которого Алекс пронзил меня своими льдисто-голубыми глазами.

— Грета, ведь так вас зовут?

В этот момент появился директор магазина, поприветствовал посетителей любезной улыбкой и быстрым рукопожатием, — очевидно, у них была назначена встреча. Алекс коротко кивнул нам и вместе с директором направился к маленькому кабинету в глубине магазина. Я не могла оторвать взгляд от его спины и была уверена, что он должен это почувствовать, должен оглянуться и улыбнуться мне через плечо. Но он этого не сделал.

Презентация новой линии косметики от известной певицы была организована на широкую ногу. По магазину были расставлены картонные ростовые фигуры, изображавшие виновницу торжества в разнообразных гламурных позах. На позолоченных подносах стояли бокалы с розовым безалкогольным шампанским и лежали горки дорогих шоколадных конфет. Мы с Катинкой красили покупательниц на глазах у публики. В какой-то момент я различила Алекса в толпе у сцены, на которой стояла, и выражение его глаз вызвало судорогу вожделения в моем теле. Притяжение было столь сильным, что у меня пропал голос. Позже, когда толпа схлынула и мы начали убираться, он внезапно вырос передо мной.

— Значит, Грета, — сказал он. — Как Гарбо.

«Или как та девочка из сказки про пряничный домик и злую ведьму», — подумала я. Но вслух этого не сказала. Не издала ни звука. Так сильно он на меня действовал. Все, на что я была способна, — это кивнуть в ответ. Он слегка усмехнулся.

— Значит, твоя мама назвала тебя в честь кинозвезды?

Я откашлялась.

— На самом деле папа. Папа придумал это имя.

Я тут же пожалела, что упомянула о нем. Умоляю, не спрашивай, не делай этого. Но Алекс и не стал задавать вопросов о моем отце. Не в тот раз. Вместо этого он небрежно прислонился к шкафчику с флакончиками косметики и сделал глоток из своего бокала.

— Да, в любом случае оно тебе подходит. Гарбо ведь была красавицей.

Он так пристально смотрел на меня своими голубыми глазами, что я была вынуждена отвести взгляд. Поправила черную футболку с логотипом магазина на груди, очень хорошо понимая, что его глаза следят за движениями моих пальцев по ткани.

— Гарбо, конечно, была не просто красива, она была женщина-загадка. У меня чувство, что ты тоже такая.

Что-то мягкое потерлось о мою ногу, и я посмотрела на Тирита затуманенным взглядом. Я рассказала Алексу о папе намного позже. И даже тогда не открыла ему всей правды. «Женщина-загадка. У меня чувство, что ты тоже такая». Да, возможно.

Я наклонилась и почесала коту шейку; другой рукой поднесла телефон к уху и прижала его плечом. От удовольствия Тирит закрыл глаза и прижался ко мне головой. Я звонила, чтобы проверить, нет ли на моем автоответчике сообщений от Алекса. Потом снова набрала его номер. В этот раз я наконец-то оставила сообщение. Иначе это будет как-то странно выглядеть. В следующее мгновение я сморщила лоб. Иначе это будет как-то странно выглядеть. Что за дикая мысль?

Не поддаваясь усталости, я пошла на кухню и взяла тряпку, кое-как отмыла следы от глины на полу и подобрала осколки разбитой фарфоровой статуэтки в гостиной. Не зная, чем заняться теперь, я еще раз обошла весь дом, комнату за комнатой. В прихожей остановилась. Долго стояла там и прислушивалась к звукам за дверью, надеясь различить шаги на крыльце и приближающиеся громкие голоса. Ждала, что кто-то возьмется за ручку двери, ворвется в дом и позовет меня. Закричит: «А вот и мы!» Но ничего не происходило. В голове был хаос и одновременно абсолютная пустота. Исчезли. Пропали. Немыслимо.

Я повернулась к зеркалу, висящему между шляпной полкой и вешалкой, и стала изучать старательно накрашенную темноволосую женщину, которая смотрела на меня оттуда. Я пыталась проникнуть в нее, вместить в себя целиком. Кроме этой синей отметины на шее. Женщина поспешно отвела взгляд. Тогда я посмотрела себе прямо в глаза, желая прорваться за оболочку, которая отделяла меня от окружающего мира. Оболочку, которая всегда была моей защитой. Моим оружием. Что бы другой человек делал на моем месте? Что бы обычный, разумный, нормальный человек стал сейчас делать?

Ответ пришел раньше, чем мысли облеклись в слова. Он позвал бы на помощь. Именно так в этих обстоятельствах поступил бы обычный, разумный, нормальный человек. Как могла я потратить столько времени впустую — а ведь, должно быть, прошло уже несколько часов — и не забить тревогу? Почему я не бросилась сразу же к телефону и не вызвала полицию? Щеки горели, я пыталась избежать все более пронзительного взгляда из зеркала. Позвонить в полицию означало признать, что случилось действительно что-то ужасное. Самое худшее. Нет, я не могла с этим согласиться. Алекс и Смилла были целы и невредимы, я хотела думать так, мне необходимо было думать так. Но тогда почему они не здесь, не с тобой? Дрожь пробежала по позвоночнику, волоски на руках и на шее встали дыбом. Я должна вернуться на остров! Должна.

Когда я пыталась обуться, меня зашатало так, что я едва не упала на пол.

Несколько часов я не позволяла себе осознать, что происходит с моим телом, и только сейчас заметила, до чего же устала. Я была в изнеможении. Прежде чем отправиться на остров, мне было позволительно немного передохнуть. Есть я не могла, но нужно было хотя бы глотнуть воды.

Я побрела на кухню, нащупала дверцы над раковиной, но так и оставила их закрытыми. Вместо этого открыла самый дальний, самый нижний шкафчик и пробежалась взглядом по стоящим внутри бутылкам. Что мне действительно сейчас нужно, так это выпить. Я захлопнула дверцу шкафчика и рухнула на стул. Хотя нет, пожалуй,