Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

чей-то взгляд – стоило обернуться, как кто-то тут же отводил глаза, делая вид, что просто проходит мимо.

Он перестал бояться полицейских машин с сиренами и офицеров в форме. Зато теперь его настораживали обычные прохожие в потрепанной одежде. Где-то среди них, он знал, притаились те самые глаза, что выслеживали его.

Тун Гоцай был уверен: это тот, кто называл его «отцом» больше десяти лет.

И он бежал. От одного угла к другому. Из города в город. Но куда бы ни шел – взгляд следовал за ним. Он метался, как загнанный заяц, порой делая ложные маневры, но все было напрасно. Пуля уже летела – вопрос лишь в том, когда она пробьет сердце.

Так на картах этих городов появились две черные точки, играющие в догонялки. Они двигались каждая в своем пространстве – то сближаясь, то расходясь. Но вы же знаете, как устроена жизнь: два человека, чьи судьбы сплетены, неизбежно должны были встретиться…

* * *

В ресторане города Г., где Тун Гоцай работал подсобным рабочим – даже зайцу нужно что-то есть, – он, в запачканной униформе, подметал жирный пол, как вдруг почувствовал – тот самый взгляд обжег спину.

День настал.

Тун обернулся почти с облегчением – но в окне стоял незнакомец. Взъерошенные волосы, как у ежа, роба в засохшем цементе – типичный гастарбайтер. Разочарование. Это не был его приемный сын-учитель. Значит, жизнь зайца в бегах продолжится…

Он вернулся к уборке, размышляя об ужине. Но его мысли прервал грохот опрокидываемой мебели.

– Эй! – закричал официант.

Тун Гоцай рухнул в лужу соуса, перемешанного с мясом. С трудом повернул голову и увидел лицо рабочего – изможденное, но искаженное дикой яростью.

– А-а-а!..

Рабочий, словно немой, не мог выговорить ни слова, но по его лицу было ясно: ярость клокочет в нем, рвется сквозь стиснутые зубы.

Несколько официантов оттащили его от Тун Гоцая. Он вырывался, и наконец из его горла вырвалось:

– Тун Гоцай…

Эти слова сработали как сигнал. «Заяц» Тун Гоцай вскочил на четвереньки и рванул к черному ходу. Он бежал по-заячьи быстро. За рестораном был жилой квартал – Тун Гоцай нырял между темными домами, пока в горле не запершило от крови. Он остановился, чтобы перевести дух, – и в ужасе увидел: строитель уже здесь.

Тот тоже запыхался. Заметив, что Тун Гоцай остановился, он замер, согнувшись, и поднял взгляд.

Два острых луча света впились в Тун Гоцая. От этого взгляда по спине беглеца побежали мурашки. Тун Гоцай точно знал – это те самые глаза, что следили за ним все эти месяцы.

Но лица он не узнавал.

– Ты… кто ты? – Рука Тун Гоцая потянулась назад, нащупывая что-то за спиной. Он уперся в груду капусты, накрытую пленкой.

– Я Ван Юньпин! – прорычал рабочий.

– Ван Юньпин? – Тун Гоцай остолбенел. Почему этот человек называет себя именем его приемного сына?

Раздумывать было некогда – лже Ван Юньпин уже бросился на него. Тун Гоцай резко выпрямился, и его пальцы наткнулись на камень, прижимавший пленку.

Удар.

Камень впился в голову ничего не подозревавшего нападающего. Тот рухнул на землю. Тун Гоцай даже не оглянулся – он уже бежал.

* * *

Учитель Ван Юньпин взял трубку.

– Ван Юньпин?

– Да. Кто это?

– Офицер Сун. Где ты сейчас?

– Дома.

– Дома? В нашем городе?

– Ну да.

В трубке повисла пауза.

– Ван Юньпин, ты должен кое-что знать. Я сейчас в командировке в городе Г. До меня дошли слухи… за твоим отчимом охотится кто-то. Но это не мы.

– Если не вы, то кто?

– Человек по имени Ван Юньпин.

Учитель замер с трубкой в руке.

– Ты сказал… в каком городе?

* * *

Настоящий Ван Юньпин добрался до города Г. только на следующий день. Он не стал тратить время на формальности с офицером Суном.

– Кто он?

– Не знаю. – Сун показал мобильник. – Но скоро выясним. Полиция Г. уже нашла этого «Ван Юньпина».

В машине оба молчали, уставившись в окна. Внезапно Сун хрипло рассмеялся:

– Вот же чертовщина… – Он повернулся: – Как думаешь, кто это?

Ван Юньпин покачал головой:

– Родня жены далеко. Да и зачем кому-то из них выдавать себя за меня?

Они приехали на стройку на окраине города. Прораб провел их к бараку и указал на одного из рабочих, сидевших на корточках с мисками в руках:

– Вон тот. Это и есть Ван Юньпин.

Мужчина жадно уплетал рис, поставив рядом пластиковый таз с тушеной капустой и тофу. Он смешал все в одну массу и ел, не обращая внимания на гостей. В его растрепанных волосах зиял заросший участок – под короткими жесткими прядями виднелся красноватый шрам, похожий на червя.

Когда перед ним остановились, он поднял голову. Настоящий Ван Юньпин увидел грубое, исхудавшее лицо – такое же усталое и безжизненное, как у всех рабочих. Взгляд скользнул по ним и снова уставился в еду.

– Как тебя зовут? – Ван Юньпин наклонился, всматриваясь в покрытое пылью лицо.

– Ван Юньпин, – ответил мужчина, не поднимая глаз.

Офицер Сун нахмурился:

– Говорят, ты ищешь человека. Как его имя?

Мужчина перестал жевать:

– Тун Гоцай. Вы знаете, где он?

– Зачем он тебе?

Лицо строителя исказилось. Скулы напряглись, будто он грыз что-то невидимое.

– Он убил мою жену и ребенка!

Сун вдруг хлопнул себя по лбу:

– Черт, да это же… Ли По! – Он присел на корточки: – Ли По, ты меня узнаешь?

Мужчина слегка дрогнул, услышав это имя. Его взгляд снова скользнул по лицу офицера, затем он медленно покачал головой.

Ван Юньпин тоже вспомнил того сломленного мужчину из полицейского участка. Зачем этому человеку, с которым они лишь раз пересеклись, бросать все и охотиться за его обидчиком? Он уже открыл рот, чтобы спросить, но Сун вытащил его со стройки.

– Не трать время. У парня явно не все дома. – В машине офицер закурил, лицо его выражало разочарование от абсурдной развязки.

– Думаешь, Тун Гоцай тоже здесь? – спросил Ван Юньпин.

– Хрен там! – Сун выпустил дым. – Если психи начнут ловить преступников, нам, полицейским, делать будет нечего. – Он повернулся: – Я уезжаю завтра. Лети со мной.

Ван Юньпин помолчал, затем произнес:

– Возвращайся один. Я останусь на пару дней.

* * *

Рабочий Ван Юньпин жил по четкому распорядку. Каждое утро в шесть тридцать он уже был на стройке.

Настоящий Ван Юньпин наблюдал, как тот трудится – словно стремится к самоуничтожению. Худое тело, груз вдвое больше, чем у других, бег трусцой и непрерывное бормотание. Во всем этом чувствовалась пугающая одержимость. Что двигало им? Неизвестно. Но