Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

небо. Они в ужасе убегали, но белая ткань настигала их, как морская волна.

Ли По оглядывался – жены и ребенка не было. Весь мир превращался в бескрайнюю белую пустыню.

«Где вы?!» – кричал он.

Из белизны доносились два голоса: «Дорогой, спаси!» и «Папа, спаси!».

Он просыпался в холодном поту – но вокруг оказывалась не тьма, а та же ослепляющая белизна.

И тогда что-то начало расти в его душе, подниматься, как дрожжевое тесто. Это что-то тяжелело с каждым днем. Пряталось в темном углу сердца, незаметно, но неумолимо разрасталось. Работал ли он, ел, мылся или спал – оно росло, словно живой демон.

Ли По то и дело спрашивал коллег: «Я растолстел?» Услышав «нет», лишь недоумевал. Ведь оно точно росло – иногда так быстро, что ему становилось трудно дышать.

* * *

Еще одна ночь кошмаров… Проснувшись в холодном поту, Ли По пошатываясь побрел в ванную умыться. Подняв голову, он вздрогнул от своего отражения в зеркале – искаженное, почти звериное лицо с выпученными глазами и стиснутыми зубами.

И тут его осенило.

Ненависть.

То, что пухло внутри него все эти дни, было ненавистью. Но к кому? К больнице? К тем, кто носит белые халаты? Заключение экспертизы пестрело непонятными терминами, но вывод был прост: «Смерть Тянь Сяожу и плода не связана с действиями медучреждения». А сама Тянь Сяожу и ребенок уже стали пригоршней пепла в маленькой урне – они не могли ничего доказать.

И сколько бы Ли По ни твердил, что это больница убила их, его слова звучали неубедительно. Даже для него самого.

Так что ненависть Ли По не была направлена на кого-то конкретного. Словно лучник, что изо всех сил натянул тугой лук – а перед ним нет мишени, только пустота. Что делать? Нельзя же вечно держать лук натянутым. Нельзя позволять ненависти расти бесконечно. Стрелу нужно выпустить. Ли По нужно было найти выход своей ненависти.

Легко сказать, трудно сделать… Ненависть росла, но ее нельзя было потрогать или лопнуть, как воздушный шар.

И тогда Ли По начал чувствовать себя живой бомбой, готовой рвануть в любой момент. Это тревожило его, он терял способность думать о чем-то другом. Все чаще стал оставаться дома – по крайней мере, здесь он не терялся.

Ли По начал высчитывать день своего взрыва. Он был уверен, что это случится скоро: каждое утро в зеркале он видел, что красных прожилок в глазах становилось больше. Может, это лопались сосуды под давлением, копившимся внутри? Он ждал этого дня с отчаянием. Иногда ему даже хотелось представить масштаб разрушений – снесет ли взрыв этот дом? Этот город? Этот безумный мир?

* * *

Так продолжалось до того самого дня, когда он включил телевизор. На экране шла трансляция объявлений о розыске. И вдруг – знакомое имя.

«Тун Гоцай, мужчина, дата рождения: 26 сентября 1949 года, 58 лет. Номер удостоверения личности ХХХХХХ. Подозревается в изнасиловании и убийстве женщины по фамилии Цинь 21 августа 2007 года. В настоящее время находится в бегах. Любую информацию просьба сообщать в городское управление полиции…»

Ли По вспомнил парня с такой же поломанной судьбой – Ван Юньпина. Что он сейчас делает? Тоже задыхается от ненависти? Жену изнасиловал и убил отчим. Нерожденный ребенок погиб вместе с ней. Если б Ван Юньпин сам поймал Тун Гоцая… Разве можно было бы утолить ярость, даже разрезав его на тысячу кусков?

Ли По швырнул пульт в ненавистное лицо на экране. Звон разбитого стекла – и вдруг мир вокруг стал кристально ясным.

Да. Тун Гоцай. Ублюдок. Искромсать его!

Давление в груди тут же ослабло. Ли По вскочил с дивана, сунул в рюкзак пару вещей, вытащил из ящика те самые пять тысяч юаней. На пороге в последний раз взглянул на улыбающуюся с фото Тянь Сяожу.

– Жена… дочь… ждите. Я иду мстить.

Он бежал по осенней ночи. Такси резко тормозили, сигналя, – но он не останавливался. Ему нужно было бежать.

Стрела наконец выпущена. Лицо Тун Гоцая вдали становилось все четче.

В поезде на город А. Ли По закрыл глаза – и впервые за долгое время улыбнулся.

* * *

Первым делом в городе А. Ли По сорвал объявление со стенда у вокзала. Под телефоном полиции он дописал свой номер, размножил листовку в тысяче экземпляров – и вскоре лицо Тун Гоцая смотрело с каждой стены.

Город обрел нового странствующего мстителя. Ли По допрашивал всех встречных:

– Вы знаете этого человека?

Если спрашивали «зачем?», он скрежетал зубами:

– Он убил моих жену и ребенка!

Люди проникались, брались помогать.

Когда имя Тун Гоцая стало известно всем в небольшом городе А., вести неизбежно дошли и до него самого. В один из дней Ли По позвонили с сообщением: Тун сбежал в город Б.

Ли По снова отправился в путь. В городе Б. он действовал уже осторожнее, без прежней огласки. Причин было две: чтобы не спугнуть добычу и потому что деньги закончились.

Он устроился чернорабочим на стройку. Работа подходила идеально: стройки всегда полны приезжими, а платили здесь ежедневно – можно было в любой момент сорваться в погоню.

– Как звать? – спросил прораб.

– Ван Юньпин, – ответил мужчина без тени сомнения.

* * *

Разнорабочий по имени Ван Юньпин трудился не покладая рук. Каждый день он таскал на стройке песок и цемент – если другие несли по одному мешку, он брал два; если несли два, он взваливал четыре. И все это время его рот не закрывался – он непрестанно бормотал себе под нос. Если прислушаться, можно было разобрать:

– Этот мешок – за жену… Этот – за дочь…

Некоторые предполагали, что у него, должно быть, прикованная к постели жена и дочь-школьница. Люди восхищались: «Целеустремленные не испытывают усталости».

Но настоящую цель Ван Юньпин преследовал уже после работы. Поужинав, он бродил по улицам города, подходя к пожилым людям и показывая потрепанную бумажку:

– Вы его видели?

Ответ всегда был отрицательным. Но он не унывал, продолжая поиски в районах то благоустроенных, то грязных. Жаждая встретить Тун Гоцая на перекрестке, Ван Юньпин подолгу задерживался на людных улицах. Он верил, что Тун Гоцай где-то здесь. Он чуял его запах в воздухе – аромат дезинфекции, смешанный с кровью.

Запах зла. Рабочий Ван Юньпин в этом не сомневался.

* * *

Тун Гоцай тоже жил в постоянном напряжении. Обнаружив, что весь город А. заполонили его фотографии, он в панике бежал. И с тех пор постоянно чувствовал на себе