Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

Артур замер, и в его глазах мелькнула тень какого-то сложного чувства – горького удовлетворения.

– Значит, правда нашла его таким путем.

С этими словами он вышел, оставив Джейн наедине с тяжелыми размышлениями. Один подозреваемый раскрыл свой мотив, самый сильный и очень личный. Но был ли Гримм убийцей? Скорее всего, он был лишь еще одной жертвой Альфреда Хауэлла, чья жизнь была искалечена задолго до той роковой чашки чая.

Джейн стояла у окна и смотрела, как стройная фигура почтальона удаляется по мостовой. Он шел прямо и быстро, не оглядываясь. В кармане ее фартука лежал засушенный цветок, который она незаметно взяла со стола, когда Артур плакал. Крошечный розовый цветок сакуры. Напоминание о хрупкости жизни и о том, что чужое равнодушие может сломать множество судеб.

Как только молодой человек скрылся за поворотом, Джейн принялась рассматривать блюдце с отпечатками. И только теперь заметила то, что упустила в суматохе: рядом с четкими следами пальцев Гримма был отпечаток другого пальца – меньшего размера, со странной, крестообразной насечкой на подушечке. Кто-то другой держал это блюдце до почтальона. След показался ей знакомым. Она лихорадочно перебрала в памяти все улики, и сердце ее упало. Такой же отпечаток был на смятом круассане от Эмберли, который Джейн спрятала накануне.

Глава 6. След тетушки Агаты

После ухода Гримма в чайной повисла густая и звенящая тишина. Рассказ Артура не выходил из головы Джейн: она неподвижно сидела за столиком, вглядываясь в крошечный засушенный цветок на своей ладони. Он был изящным и невесомым, но за ним стояла сломанная жизнь Эмили и ее семьи. Очень уж театральным был этот спектакль с отравленной коробкой. Слишком сложным для человека, чья месть месяцами выражалась в молчаливых ядовитых посланиях.

Джейн перевернула цветок кончиком пера любимой ручки тетушки Агаты, лежавшей на рабочем столе. Под увеличительным стеклом, с которым она часто рассматривала чайные листья, стали видны мельчайшие детали. И кое-что поразило ее: цветы были обработаны составом, придававшим им восковой блеск. Это походило не на любительскую сушку между страницами книги, а на профессиональную работу. Кто-то знал в этом толк.

Мысль о том, что почтальон мог быть пешкой в чужой игре, не давала Джейн покоя. Его отчаяние было настоящим, а боль – явной. Но вдруг им манипулировали? Что, если кто-то знал о его мести и использовал ее как прикрытие?

Нужно было срочно отвлечься, переключиться. Она поднялась и направилась в маленькую комнатку за кухней – бывший кабинет Агаты. Джейн не заглядывала туда после переезда, бессознательно откладывая момент встречи с призраками прошлого.

Комната пахла пылью, старой бумагой и едва уловимым, знакомым с детства ароматом духов тетушки – лавандой и фиалкой.

В чайной было тихо, лишь накрапывающий дождь стучал по стеклу. Стеллажи, доверху забитые книгами, старый дубовый письменный стол с зеленой лампой под абажуром, кожаное кресло, просиженное до ямок, – все хранило отпечаток личности Агаты – женщины умной, собранной и, как теперь понимала Джейн, невероятно проницательной.

Она провела рукой по корешкам книг: сборники стихов, трактаты по чаеводству, краеведческие справочники. На самой верхней полке, отдельно от других, стояла аккуратная пачка писем и несколько толстых тетрадей в тканевых переплетах – дневники.

Сердце Джейн учащенно забилось. Она с благоговением взяла первую тетрадь. На обложке четким, изящным почерком было написано: «Мысли за чашкой чая. Том II».

Она устроилась в кресле, и в следующий час ее жизнь перенеслась на страницы, исписанные тетей. Здесь были и бытовые заметки о закупках чая, и размышления о новых сортах, и зарисовки о посетителях. Агата была блестящим наблюдателем. Она писала о булочнике Альберте: «…пытается казаться уверенным, но в глазах вечный страх провала. Долги, должно быть, грызут его, как моль шерсть». О Марте: «…умна, как обезьянка, и, как это животное, все время стремится забраться повыше. Жаль, что она выбрала для роста такого ненадежного супруга». О детективе Марлоу: «…прикидывается старым ворчуном, а сам глазаст, как сыч. Видит все, но предпочитает не вмешиваться, пока его не попросят. Гордый».

И конечно, о мистере Хауэлле. Записи о нем были частыми и подробными.

«13 октября. Альфред Хауэлл снова пришел за пуэром. Сегодня был особенно мрачен. Говорил, что “некоторые личности” забывают о своем месте и посягают на то, что им никогда не принадлежало. Спросила его, не о коллекции ли винила мистера Блэквуда речь. Он промолчал, но взгляд был красноречивее любых слов. Между ними тянется старая и неприятная обида».

Джейн перевернула страницу. Запись была сделана несколькими месяцами позже.

«15 января. Разговорилась с мистером Эдгаром Блэквудом. Спросила его напрямую о ссоре с Хауэллом. Он смутился и сказал, что это “старая семейная история”. “Старая семейная”? Они братья? Теперь я понимаю, откуда такая болезненная связь между ними. Два сапога пара: оба одиноки, оба помешаны на своих коллекциях, оба несут на себе груз какого-то давнего греха».

Джейн отложила тетрадь, ее ум лихорадочно работал. Эдгар Блэквуд и Альфред Хауэлл – родственники? Это меняло все и придавало их загадочным отношениям совершенно новое измерение. Какая «старая семейная история» могла разделять их? Наследство? Фамильная реликвия?

Она взяла вторую тетрадь и пролистнула ближе к концу, к самым свежим записям. Из дневника выпала пожелтевшая газетная вырезка. «Трагическая смерть в поместье Хартфорд», – гласил заголовок. Статья была выпущена сорок лет назад и рассказывала о несчастном случае: падении с лестницы, которое унесло жизнь Элеоноры Хауэлл – матери Хауэлла и тети Эдгара Блэквуда. Джейн задумалась: Агата сохранила эту статью не просто так.

И вот запись, сделанная всего за две недели до смерти тети:

«10 марта. Сегодня у меня был мистер Старк, лондонский антиквар. Привез несколько редких изданий о чайных церемониях. Умный и приятный человек. Поговорили с ним о раритетных вещицах нашего города. Упомянул, что недавно продал мистеру Блэквуду весьма своеобразный фолиант – “Сокровища британской картографии” XVIII века. Предупредил Эдгара, что издание хранилось на старом складе с химикатами, бумага может быть небезопасной при неправильном обращении. Спросил, зачем книга Блэквуду, ведь он увлекается винилом. Тот ответил, что это подарок для примирения. Интересно кому?»

Джейн вскочила с кресла, сжимая тетрадь в руках. Вот оно! Прямое доказательство! Мистер Старк лично предупредил Блэквуда об опасности книги! Кому же еще Эдгар мог готовить «примирительный подарок», как не своему заклятому родственнику, Альфреду Хауэллу?

Тетушка Агата уловила неладное. В следующей строке ее почерк стал более сжатым, торопливым.

«Это мне не нравится, Эдгар никогда не был склонен к жестам