Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

на стул, с силой сжимая свой кожаный портфель, – я ненадолго. Просто… я видел, как вы позавчера смотрели на меня. И сегодня все шепчутся об отравлении.

Джейн села напротив, не спуская с него глаз. Она заметила, что руки Артура Гримма, всегда в чистых перчатках, сейчас были голы и дрожали. На левой ладони, чуть ниже мизинца, виднелся небольшой шрам в форме полумесяца.

– Люди любят сплетни, мистер Гримм, – сказала мисс Баррет осторожно, – но иногда в слухах есть доля правды. Вы что-то знаете о той посылке?

Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, и его взгляд упал на собственные трясущиеся руки. Он стиснул кулаки, пытаясь усмирить дрожь.

– Я доставлял почту мистеру Хауэллу уже год. Каждую неделю в один и тот же день. В последние месяцы к его обычным письмам стали подмешиваться другие, – Артур замолчал, глотая воздух.

– Какие? – тихо спросила Джейн, наливая ему стакан воды и незаметно пододвигая блюдце с лимоном – старый трюк, чтобы получить отпечатки пальцев.

– Обычные белые конверты, без обратного адреса. Внутри… – он поколебался и схватил блюдце, – внутри были всего лишь засушенные цветы. Крошечные, розовые, похожие на вишневые, но не совсем.

– Сакура? – уточнила Джейн, и в памяти всплыли строки из дневника тетушки Агаты, которая восхищалась недлительной красотой цветения японской вишни.

Сейчас же она вспомнила и другое: Агата когда-то рассказывала, что местный антиквар увлекается сбором гербариев и особенно ценит засушенные цветы сакуры, считая их символом «недолговечности человеческой жизни».

Почтальон кивнул и снова замолчал. Похоже, это признание давалось ему невероятно тяжело. Он бережно достал из кармана конверт, в котором лежали несколько тоненьких веточек засушенной сакуры, достал одну и начал вертеть в руках.

– Мистер Гримм, – Джейн наклонилась чуть ближе через стол, – почему это вас так беспокоит? Люди и не такое отправляют анонимно.

– Потому что я знаю, что они значили! – вырвалось у него, и он тут же осекся, с ужасом оглянувшись на дверь, будто боялся, что его подслушивают.

Он понизил голос до шепота и сказал с отчаянием: «Потому что это была жестокая насмешка: напоминание о моей сестре».

Джейн замерла не дыша. «Сестра… горничная… кража… самоубийство». Обрывки слухов, ходивших по городу, складывались в четкую ужасающую картину. Старуха Мэри, разносчица газет, сегодня обмолвилась, что сестра почтальона утонула несколько лет назад весной. Сакура цветет в апреле-мае, и, если ее начали присылать с зимы, значит, неизвестный отправитель заготовил ее почти год назад.

– Вашу сестру звали Эмили? – тихо спросила Джейн, вспомнив историю, которую Мэри рассказала ей на ухо.

Гримм смотрел на мисс Баррет с немым страданием, а в его глазах стояли слезы. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Расскажите мне, – осторожно попросила Джейн. – Возможно, это связано с тем, что случилось.

Юноша аккуратно убрал конверт с цветками в карман, но одну веточку машинально продолжал вертеть между пальцами, пока в ходе своего рассказа инстинктивно не положил на стол. Его повествование было обрывистым, полным боли и гнева, которые он годами носил в себе. Юная, веселая и беззаботная Эмили тогда устроилась горничной к мистеру Хауэллу. Она восхищалась его коллекциями, и он, казалось, был к ней благосклонен, пока однажды у него не пропала старинная брошь в виде ветви сакуры. Антиквар, не задумываясь, обвинил в краже девушку. Он устроил скандал на весь квартал: кричал, что вышвырнет ее вон и оставит такое пятно на репутации, что она не сможет найти работу в городе.

– Ее нашли два дня спустя, – голос Артура сорвался на шепот, – в речке за старым мельничным колесом. Она не смогла пережить позор. А брошь вернулась к Хауэллу через неделю. Он отнес ее к ювелиру на чистку вместе с другими вещами и просто забыл об этом. Забыл! Из-за его рассеянности моя сестра…

Джейн слушала, и вдруг ее осенило. Она вспомнила запись из дневника тетушки, который читала вчера вечером. Агата писала, что Хауэлл доверял чистку своих драгоценностей только специалисту из Лондона. Почему же тогда брошь оказалась у местного мастера? Может, это была вовсе не забывчивость?

Артур не смог договорить, слезы, наконец, покатились по его щекам, но он, стыдясь своей слабости, яростно смахнул их.

– Мы уехали из города, родители не смогли здесь оставаться. А я вернулся полгода назад и устроился на почту. Я хотел, чтобы он не забывал, чтобы он каждую неделю вспоминал, что натворил. Это я подбрасывал те конверты. Отправлял их сам с другого конца города и не вызывал подозрений. Я хотел, чтобы он мучился!

Гримм кричал, его тело сотрясали рыдания, в которых смешались горе и бессильная ярость. И в этот момент Джейн поняла, что видит перед собой не убийцу, а сломленного человека, который годами носил в себе эту боль. Она сопоставляла факты: он изощренно давил на совесть. Убийство с помощью яда требовало другого склада ума – хладнокровного и расчетливого.

Джейн сидела ошеломленная. Перед ней был измученный скорбью брат, чья месть свелась к безмолвным, но едким уколам. Мотив для убийства у него был, пожалуй, сильнее, чем у других. Но…

– Мистер Гримм, – тихо сказала она, когда его рыдания немного утихли, – а книга? Та книга в коробке? Вы ее доставляли?

Он поднял на Джейн заплаканное лицо и с искренним недоумением покачал головой.

– Нет. То есть, да, я ее вручил, но это была обычная бандероль из Лондона от мистера Старка. Я даже не смотрел, что внутри, просто сделал свою работу, клянусь вам. Да, я ненавидел его и хотел, чтобы он страдал! Но убить… – он содрогнулся. – Нет, я не способен на такое, даже ради мести за сестру.

Вдруг его взгляд упал на блюдце с отпечатками пальцев, и лицо исказилось новым страхом.

– Вы что-то задумали? – прошептал Гримм. – Не делайте этого. Он предупредил, что если я кому-то расскажу… Он знает про моих родителей, они живут в другом городе, но он…

– Кто «он»? – резко спросила Джейн, но Артур уже вскочил, словно его ударило током.

– Я должен идти. За мной могли проследить.

Он выглядел настолько искренним, сломленным и беззащитным, что Джейн почти поверила ему. Почти. Но где-то в глубине души шевельнулся червячок сомнения: а что, если годы ненависти все же пересилили? Вдруг, узнав о ядовитой коробке, он увидел в ней орудие высшей справедливости?

– Спасибо, что посвятили меня, – сказала Джейн, вставая. – Это очень важно.

– Мне пора. У меня еще есть доставки.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Его взгляд был полон отчаяния.

– Мисс Баррет? Он действительно был отравлен?

Джейн медленно кивнула.

– Да. Я в этом