Читать книгу - "Пустая ловушка - Джон Данн Макдональд"

жила в Филадельфии, пока была замужем, и теперь она не вызывает у меня никаких приятных ассоциаций. Вместо алиментов я попросила помочь мне с переездом на новое место жительства. Все равно мне не хотелось поддерживать с мужем сколько-нибудь постоянных отношений, даже встречаться, чтобы получить от него очередной чек. Поэтому я переехала в Уолтербург и для начала осмотрелась. Подала заявление, что ищу работу учительницы, но все это время внутренний голос твердил мне одно и то же: «Магазин подарков, тебе нужен магазин подарков». И тогда я его нашла. А также маленькую квартирку в доме, который называют «В садах», это неподалеку от торгового центра. Знаете, я испытала настоящее облегчение, когда узнала, что хотя бы мое жилье не является собственностью Дровеков.

— Это за пределами нашей империи.

— И вот я здесь, и мне все очень нравится, и я уже начала заказывать товары из Уолтербурга. Когда-нибудь обращусь к корпорации с просьбой о расширении помещения. Не исключено, что буду заниматься магазином до тех пор, пока не превращусь в седую старушку.

— Мы любим удачливых арендаторов.

— Вот такого вы и получили.

В магазин вошел покупатель. Чип попрощался и вышел. Разговор получился живым и дружелюбным. Никакого повода для каких-либо поспешных выводов. Но мысли о ней упорно возвращались, и он с удивлением ловил себя на том, что с необыкновенной отчетливостью помнит ее лицо, глаза и улыбку.

Однажды, когда Джоан вышла из своего кабинета, он воспользовался случаем и заглянул в папку с бумагами. В ней хранились копии отчетов. Он выяснил, что мисс Портони двадцать восемь лет, что она родилась в Буффало и закончила университет в Сиракузах, потом вышла замуж и четыре года являлась женой Артура Бринкера, профессора экономики Пенсильванского университета. Детей нет. В настоящее время проживает по адресу: Садовая улица, 22. Он старался убедить себя, что поступил так из праздного любопытства.

Кроме того, в результате личных наблюдений Чарльз установил, что Жанна ходит на работу пешком. Однажды вечером в конце февраля, когда на улице разыгрался пронизывающий ветер, швырявший в лицо мокрый снег, он подъехал к магазину, ухитрившись сделать это как раз в тот момент, когда она запирала дверь. Распахнул перед ней дверцу. Жанна замешкалась, потом узнала его и юркнула в машину.

— Ужасная погода! Вы буквально спасли мне жизнь, мистер Дровек.

— Я рад, мисс Портони.

Болтая о погоде, они доехали до ее дома. Она показала ему, где живет, и, взявшись за ручку дверцы, поблагодарила:

— Еще раз большое спасибо, — и снова замялась.

— Вы... вы довольны своей квартирой?

— Она абсолютно крошечная. То, что называется студией.

— Не представляю, что это такое.

Жанна неуверенно улыбнулась:

— У меня есть божественный кофе, но, когда я одна, я не решаюсь добавлять в него бренди. Мне кажется ужасно предосудительным, когда женщина пьет... — Она прикусила язык.

— Не переживайте, — с горечью отозвался он, — я не обижаюсь на такие замечания. Во всей округе вряд ли найдется человек, который еще не в курсе. К тому же это длится так давно...

— Я готова отрезать себе язык. Пойдемте я покажу вам, как живут одинокие девушки.

Он двинулся следом за ней и вошел в очень тесную, безупречно опрятную и со вкусом обставленную комнатку, где во всем ощущалась ее рука. Жанна болтала и смеялась, но в ее голосе улавливалась некоторая напряженность. Они расположились за маленьким столиком, стоявшим в самом углу гостиной, возле кухонной двери, и пили кофе с бренди. Наконец она умолкла, и в комнате повисло тягостное молчание.

— Послушайте, — веско произнес он, — мы оба чувствуем себя неуютно. Вам кажется, будто вы сказали что-то не то. Я могу все исправить и сам расскажу вам, как обстоят дела...

— Не нужно.

— Иногда человеку необходимо выговориться.

— Хорошо, Чип, — согласилась она и опустила глаза.

Он положил на стол широкие ладони и начал рассказывать, стараясь говорить бесстрастно, не напрашиваясь на сочувствие. Так, будто речь шла об исторических событиях. Когда закончил, в комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз в ней не было ничего неестественного. Жанна вскинула на него глаза и, нахмурившись, произнесла:

— Что же вам делать?

— Ничего. Просто жить с этим. Лучше я пойду. Спасибо за кофе, спасибо за то, что выслушали меня. Спасибо за то, что вы... такая, какая есть, и с вами можно поговорить.

— Во мне нет ничего особенного, — возразила она и подошла к двери, чтобы его проводить.

На улице уже совсем стемнело. Шоссе напоминало огненную реку, неторопливо катящую свои воды. Чарльз надел плащ и обернулся к ней. Их взгляды встретились. Он заметил, как припухли ее губы, как вздымается грудь под кардиганом цвета корицы. Он потянулся к ней, и она безропотно и покорно ответила на его объятия, однако в прикосновении ее губ не было никакой безропотности и застенчивости.

В ту ночь они оказались в ее постели — узкой постели в крошечной студии. За окном завывал ветер, с грохотом обрушивающий на ставни пригоршни снежной крупы. Они припали друг к другу как изголодавшиеся путники, сдавшись на милость такого неудержимого желания, какого — как позже они признались друг другу — они не испытывали ни разу в жизни. Справиться с этим было невозможно. Утихнув на некоторое время, оно просыпалось снова и снова. Когда он собрался уходить, они уже не были чужими друг другу. Больше он никогда не оставлял свою машину у дома под номером 22. С тех пор они стали вести себя осмотрительно и изворотливо, как осторожные и ненасытные заговорщики.

Когда наконец они возобновили прерванный разговор — уже не ощущая никакой неловкости — освещенные интимным огоньком сигареты, которой затягивались по очереди, он узнал, что она никогда не была сторонницей беспорядочных отношений. Это известие помогло ему справиться с ревностью, вспыхнувшей было