Читать книгу - "Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс"

имеет отношение к совершенному преступлению. Вывезти мертвые тела из здания возможно только при участии кого-то из персонала.

— Но я все-таки не понимаю, откуда вообще могли взяться здесь мертвые тела, о которых мне ничего не известно!

— Но они же откуда-то взялись. Так что давайте-ка лучше приступим к делу.

— Когда начальник тюрьмы…

Пеллетер только изогнул брови, и Фурнье не стал продолжать. Он лишь выжидательно помолчал немного и отправился отдавать распоряжения.

Надзиратель впустил Пеллетера и Летро в комнату для допросов. Из соседнего помещения принесли еще один стул, поставив его по другую сторону стола, напротив сидящих за ним Летро и Пеллетера. Пеллетер выложил на стол свой блокнот и карандаш, раскрыл блокнот на чистой страничке, но не притронулся к нему, когда начался допрос.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал Пеллетер надзирателю, впустившему их сюда.

Надзиратель смутился, оглянулся посмотреть, не стоит ли кто сзади, но понял, что эти слова были адресованы ему.

— Мы вполне можем начать прямо с вас, — сказал Пеллетер, указывая ему на пустующий стул.

Надзиратель вытер вспотевшие ладони о брюки и, тяжело опустившись на стул, уставился куда-то поверх головы инспектора.

Инспектор Пеллетер приступил к допросу.

— Как вас зовут?

— Жан-Клод Демаршелье.

— Как давно вы работаете в тюрьме Мальниво?

— Пришел сюда сразу после окончания школы.

Пеллетер недовольно повел бровью, и надзиратель уточнил:

— Три года.

— Вам здесь нравится?

Надзиратель пожал плечами:

— Ну, работа как работа…

— Но платят вам здесь все-таки недостаточно.

Надзиратель опять пожал плечами.

— Может быть, вы не исключаете возможности немного подзаработать на стороне? Ну, скажем, раздобыть что-нибудь для арестантов. Или помочь что-то спрятать.

Надзиратель теперь смотрел Пеллетеру прямо в глаза, энергично замотав головой.

— Нет. Никогда! Ничего такого! Я просто выполняю свою работу и ухожу домой. И все.

— Ну а если, например, вас просят сделать что-нибудь такое, что идет вразрез с правилами, то вы исполняете просьбу? Например, если об этом попросит кто-то из начальства. Фурнье. Или начальник тюрьмы. Вы же не хотите потерять работу?

— Нет. Я никогда ничего такого не делаю! — Надзиратель беспомощно посмотрел на Летро, словно ища у него подтверждения, но тот только наблюдал с непроницаемым видом. Тогда, все так же беспомощно, надзиратель оглянулся на открытую дверь и снова посмотрел в лицо следователям. — Я выполняю только свою работу. — На лице его было умоляющее выражение. Казалось, он вот-вот расплачется.

— Хорошо. Вы можете идти.

Парень некоторое время продолжал сидеть, словно не расслышал сказанного, потом выдохнул с облегчением и поднялся. Он уже направился к двери, когда Пеллетер остановил его:

— Только запишите еще вот в этом блокноте свое имя.

Парень вернулся к столу записать свое имя. Почерк у него был крупный, как у ученика младших классов.

Когда он вышел из комнаты, Летро повернулся к Пеллетеру.

— Ты и впрямь надеешься что-то выяснить таким вот способом? Он же запросто мог лгать.

— Он не лгал.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Мы сейчас, скорее всего, просто теряем время. Может, нам действительно следует искать мадам Розенкранц. Бенуа-то прав — скоро город начнет гудеть.

— Вызывай следующего.

Летро встал, вышел за дверь и вернулся с другим надзирателем. Снова сев за стол рядом с Пеллетером, он шепнул ему на ухо:

— Там очередь до конца коридора!

Допрос проходил так же, как и первый, а за ним следующий, а за тем — все остальные. Пеллетер уже наловчился задавать вопросы в определенном ритме. Имена, записанные в его блокноте, уже занимали две колонки.

Приходил Фурнье. Какое-то время он наблюдал за допросами, стоя за спиной у Пеллетера, но продержался недолго и ушел. А Пеллетер продолжал беседовать с персоналом тюрьмы, которому не было видно конца. В какой-то момент ему даже показалось, будто он наконец что-то нащупал, но выяснилось, что допрашиваемый надзиратель просто поставлял сигареты некоторым заключенным. Одна из работниц столовой призналась, что носила домой еду, чтобы кормить семью и сэкономить на домашних расходах.

Ни один из опрошенных так и не ответил утвердительно на вопрос, приходилось ли ему выполнять какие-нибудь просьбы начальства, идущие вразрез с правилами. И все опрошенные расходились в показаниях относительно количества убитых арестантов.

После четырех часов таких вот бесед Пеллетер наконец поднял руку, объявляя перерыв.

— Я же говорил тебе, это ни к чему не приведет.

— Как это? Очень даже приведет.

— Ты хочешь сказать…

— Сколько там еще за дверью народу?

— Да полно! Человек тридцать минимум.

— Значит, будем продолжать.

Пеллетер закурил сигару и сделал несколько затяжек в молчаливой задумчивости. В его блокноте был уже длинный список имен, написанных разными почерками. Но в этом списке пока не было нужного имени.

Табачный дым, клубясь, поднимался к потолку, где дым от предыдущих сигар висел удушливым сизым маревом. Допросы оказались изматывающим занятием, но Пеллетер не сомневался, что ему удастся что-нибудь откопать. Кто-то из этих людей должен знать о вывозе мертвых тел. А ему просто нужно определить, кто из них это знает.

Он сделал Летро знак запускать следующего. Летро привел из коридора молодого парня, надзирателя, и все трое расселись по своим местам. Парень был лет двадцати двух, не больше, — бородка, которую он пытался отращивать, выглядела пока только как нежный пушок.

Пеллетер приступил к допросу:

— Как вас зовут?

— Жан Ампермон.

Пеллетер нахмурился.

— Вы — тот самый надзиратель, который отметил Меранже как присутствующего на перекличке на следующее утро после его убийства?

Парень опустил глаза, разглядывая руки на коленях.

— Да, — едва слышно проговорил он.

Глава 11

Сдвиг в расследовании

Фурнье утверждал, что надзиратель за свои действия получил выговор, а уж Фурнье, надо полагать, был большим мастером устраивать взбучки, в этом Пеллетер не сомневался. Поэтому он решил смягчить тон.

— Как давно вы здесь работаете?

Парень медлил с ответом, поначалу им даже показалось, что он не станет отвечать вовсе. Наконец, все так же смущенно разглядывая руки на коленях, он проговорил:

— В следующем месяце будет год.

— А до этого?

— До этого ничего… Пробовал поступить в университет, не получилось… Помогал отцу малярить, потом вот сюда пришел.

За все это время парень ни разу не оторвал глаз от колен, ни разу не посмотрел в лицо Пеллетеру и Летро. Перед ними сидел человек, хорошо знакомый с неудачами. Человек, который за свою короткую жизнь пробовал себя в разных областях, но ни в одной из них ему, похоже, не сопутствовало везение. И сейчас он наверняка предчувствовал, что эта новая неудача приведет его к увольнению — для этого Фурнье только должен дождаться возвращения начальника тюрьмы — и что ему опять