Читать книгу - "Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми"

наручниками за спиной. Полицейские вывели его из бассейна в мокрых плавках и затолкали в полицейскую машину, пока его фотографировали новостные камеры. Толпа решила, что Скотт виновен, не имея ни малейшего доказательства. Ни малейшего.

У вас, присяжных, есть шанс исправить эту ужасную несправедливость, произошедшую со Скоттом, потому что Скотт не насиловал и не совершал сексуальных домогательств в отношении Келли Мур. Прокурор, мистер Элкинс, не сможет предоставить вам доказательства, не говоря уже о доказательствах, не вызывающих разумных сомнений, по той простой причине, что их не существует. Скотт, он не совершал этих преступлений. Он невиновен.

Куинн сделал паузу, чтобы слова дошли до всех.

– Не было никакого изнасилования. Никакого сексуального принуждения. Это просто неправда, – продолжил он. – Что действительно произошло, так это то, что Скотт и заявительница занимались сексом по обоюдному согласию, и заявительница потом об этом пожалела. Конечно, после свидания Скотт повел себя по-хамски, хвастаясь этим перед своими друзьями. Тогда ему было всего восемнадцать. Мальчики могут быть незрелыми. Чтобы скрыть свое смущение, заявительница утверждала, что все произошло против ее воли. Это не так. Она была добровольным участником. Вот почему нет никаких доказательств, подтверждающих ее историю. Скотт невиновен по всем пунктам обвинения.

Рэйчел видела, что Куинн достучался до некоторых присяжных. Помогло и то, что во время выступления своего адвоката Скотт Блэр сидел с сокрушенно опущенными плечами и шокированным выражением лица несправедливо обвиненного человека. Его озадаченные голубые глаза сочетались с нежно-голубым цветом его свитера с V-образным вырезом. Несколько присяжных кивнули сами себе, когда Куинн вернулся к столу защиты, остановившись, чтобы ободряюще сжать плечо Скотта, пока его последние слова эхом разносились по залу суда.

Куинн посеял зерно сомнения в сердцах присяжных. Рэйчел полагала, что в ходе судебного разбирательства он будет взращивать это зерно, пока, к тому времени как присяжные удалятся на совещание, это зерно не вырастет достаточно большим, чтобы хотя бы некоторые из них сражались за Скотта в комнате для присяжных. Достаточно одного присяжного, чтобы они не смогли прийти к единогласному решению, подумала Рэйчел. Всего одного.

Когда присяжные вышли на обеденный перерыв, некоторые из них казались подавленными масштабностью задачи – разглядеть иголку истины в стоге сена уловок и юридических двусмысленностей. Рэйчел ничуть им не завидовала.

24. Виновен или нет. Сезон 3, серия 6: Обязанности присяжных

Около шести лет назад меня вызвали в качестве присяжного. Это случилось вскоре после того, как мой брак распался. Документы на развод были поданы, но мы все еще распутывали гордиев узел нашей совместной жизни.

Дело было не столько в том, кто что получит. Мы оба были на мели. Но с кем останется Милли, наш кинг-чарльз-спаниель? Как мы поделим свадебные подарки? И кто возьмет на себя кредит за машину? И аренду квартиры? Не говоря уже о том, чтобы составить график платежей для погашения долга по кредитной карте.

Моя семья была в ярости. Они любили моего бывшего. До сих пор любят. Мама каждый год приглашает его на День благодарения. Меня она может принять или нет. Но Тед, его сажают во главе стола, и меню тщательно планируется с учетом всех его предпочтений в еде.

В любом случае у меня была ужасная работа: несколько месяцев после разрыва я работала в ночную смену в отделе новостей. Я постоянно страдала от нарушения биологических ритмов. Спала днем. Работала ночью. Если у вас когда-нибудь была такая работа, то вы знаете, что через некоторое время она стирает вас в порошок.

Тогда и пришло письмо. Меня вызвали в качестве присяжного. Некоторые люди готовы на все, чтобы избежать обязанностей присяжного. Вы не поверите, какие истории они расскажут. Я слышала самые дикие в тот день, когда пришла в суд на отбор присяжных. Один парень сказал, что у него проблемы со спиной, из-за которых он не может долго сидеть. Другая сказала, что у нее клаустрофобия и случаются панические атаки, если ее запирают в маленькой комнате. Самые умные просто говорили, что не способны быть объективными.

Я сгорала от нетерпения. Я хотела своего момента из «Двенадцати разгневанных мужчин». Я хотела сыграть в диванного сыщика. Поколебать коллег-присяжных своим праведным негодованием. Да, как вы можете догадаться, я понятия не имела, во что ввязываюсь.

Я сидела с другими потенциальными присяжными в переполненной комнате, пила дешевый кофе из пластиковых стаканчиков, сгорбившись над телефонами, ожидая voir dire, как на латыни называется отбор присяжных.

Когда нам сообщили, что это судебный процесс по финансовым преступлениям, а не по делу об убийстве, раздался единодушный стон. «Мошенничество», – с отвращением сказал кто-то. «Мне досталось мошенничество в прошлый раз, – пожаловался другой потенциальный присяжный. – Что нужно, чтобы получить убийство?»

Будь то убийство или мошенничество, для большинства присяжных заседателей вызов на должность присяжного был настоящей головной болью. Большинство из них были трудолюбивыми людьми, совмещавшими воспитание детей и работу с минимальной зарплатой. Мало кто имел высшее образование. Большинство боролись за выживание. Должность присяжного была нужна им, как дырка в голове.

Наконец настала моя очередь беседовать с адвокатами. Я продержалась недолго. В ту же секунду, когда адвокат защиты узнал, что у меня два высших образования, он использовал немотивированный отвод, чтобы меня отстранить. Так же он поступил с другими потенциальными присяжными с высшим образованием, пока не сократил число присяжных до тех, чье образование было не выше среднего.

В тот день я ушла с чувством, что систему присяжных одурачили. Что это все психологические манипуляции и запутывания. Что речь идет о победе. И проигрыше. Игра ума и эго. Что это не имеет никакого отношения к закону, не говоря уже о порядке. Вине или невиновности. Справедливости. Или правде.

Это чувство усилилось, когда я из любопытства несколько дней наблюдала за судебным процессом, когда он был в самом разгаре. Я сидела на галерее для публики и слушала ошеломляющий массив доказательств и показаний свидетелей, в которых едва могла разобраться. Присяжные выглядели так, будто страдали от некой формы смерти от тысячи порезов, слушая сухие, как пыль, показания судебного бухгалтера, разбирающего детали одного поддельного чека за другим.

Я покинула суд с впечатлением, что данное дело о финансовом мошенничестве было настолько сложным, что даже моему брату, финансовому бухгалтеру, было бы трудно разобраться в его сложностях. Не говоря уже о присяжных из обычных людей, не особо знакомых с тонкостями финансового мира.

Меня не удивило, когда я услышала, что присяжные признали подсудимого виновным в рекордно короткие сроки. Все, что угодно, лишь бы