Читать книгу - "Хулиномика 6.2. Элитно, подробно, подарочно! - Алексей Викторович Марков"

К счастью, кое-какие инструменты пенсионного инвестирования у нас есть (ИИС, ЛДВ), и ЦБ с Минфином обещают ИИС третьего, «пенсионного» типа – на него нужно обратить пристальное внимание и изучить максимально подробно. Особенно когда его доведут до ума.

Самое главное: нужно отринуть мысль о том, что государство вам что-то должно. Тогда в будущее вы будете смотреть максимально трезвым взглядом. А это само по себе полезно. А насчёт конкретных вариантов вложений – будь то акции, облигации, накопительные счета, золотые монеты или фонды недвижимости, лучше спросить у финансового консультанта. Все люди разные, – не зная вашу ситуацию, «полезные» советы по поводу пенсии будет давать только студент или аферист. Кстати, не забудьте проверить, на кого он работает. Особенно, если он предлагает свои услуги «бесплатно».

В финансах есть всё объясняющая функция предельной полезности: люди стремятся максимизировать ожидаемую пользу от своего богатства. Вы уже догадались, к чему я веду: зависимость эта не прямая. Это не просто «чем больше – тем лучше». Попозже рассмотрим этот вопрос подробнее, но в целом можно считать, что ожидаемая полезность – это то, что чаще всего заставляет людей делать то, что они делают. Подумайте над этой фразой.

8.2. Размазать долгосрочные риски

Вернёмся к теме рисков. Долгосрочные риски – это то, что доминирует над нашей жизнью. Каждая жизнь – это серия ударов, которые со временем накапливаются и адски наваливаются на людей. Я сейчас об экономических передрягах. Начинаем мы молодыми и здоровыми; понятно, что не все в равных условиях находятся: молодые и здоровые в Уганде – это не молодые и здоровые в Швейцарии, а даже и похуже, чем швейцарские старые и больные. У всех разные родители и разные условия, но даже по Абрамовичу с каждым годом жизнь наносит удары – по имуществу, по человеческому капиталу: захотел жену поменять – отдавай половину денег. Воровство, мошенничество, болезни, девальвации, пожары, невозвраты долгов – всё это нам достаётся, кому-то больше, кому-то меньше.

Человеческий капитал – это способность что-то делать, создавать. Знания, навыки, то, что мы начинаем продавать на рынке труда улыбающимся лысым упырям в галстуках и прочим макдоналдсам. Сапольски пишет: «Поиск новизны пронизывает весь подростковый мир. Именно тогда происходит становление наших музыкальных и пищевых пристрастий, приверженность той или иной моде, а затем открытость разным инновациям постепенно снижается»[48]. По мере взросления наш капитал растёт – хотя иногда и падает, если утром опохмеляться, – но начиная с какого-то возраста он начинает принимать иные формы: дипломы, вещи, мебель, акции, облигации, недвижимость. Я помню, как бабушка году в 1985-м радовалась, что они «ковёр нажили». Счастливые советские годы (нет)!

Кто-то зарабатывает больше, а у кого-то ничего не получается, и его преследуют неудачи. Расслоение с возрастом нарастает. Хуже всего приходится старикам: человеческий капитал у них истощён, память подводит, сил нет, в затылок черти дышат. Некоторые живут с остатков физического капитала, метут двор и чистят снег. Так жизнь устроена, увы.

Но между стариками огромная разница. Кто-то живёт очень плохо, жрёт гречку и пьёт грузинский чай в хрущёвке, а кто-то греет пузо в собственном доме, у него домработница, шофёр и повар. Экономика, на самом деле, это с греческого «ведение домашнего хозяйства». На корпорации можно внимания не обращать – живут-то люди, а не фирмы. Харари вообще фирмы называл «мемами», и неспроста! Имеет значение лишь то, как они влияют на жизнь простых людей. Не так уж важно, что произойдёт со Сбером или Ford, кроме того, какое влияние это окажет на их сотрудников и акционеров. Некоторые из них крайне зависимы от судьбы своих компаний: кто-то не может себе позволить потерять работу, так как его выселят из квартиры, а у кого-то акции работодателя – единственный накопленный капитал к пенсии. Это вялотекущая, но постоянная проблема, которая реально достаёт горбатых и немощных пенсионеров.

У длящихся долгосрочных рисков есть неприятная особенность: всё, что мы делаем для их снижения, создаёт моральную угрозу. Просто-напросто при снижении риска всегда создаётся возможность обмана или мошенничества. Это с ума сойти какая фундаментальная тема. Концепция моральной угрозы весьма стара, но термин появился уже в середине XIX века. Моральная угроза – это когда система устранения рисков создаёт возможность повести себя плохо и всё, сука, испортить.

Классический пример – страховка от пожара. Застрахую дом и подожгу – вот и все дела, и продавать не нужно. Это не единственный пример, конечно. Когда имеешь дело с устранением рисков, надо всегда помнить о говнюках. Они повсюду. Поэтому нужно изобретать всё новые и новые фишки, чтобы эти угрозы снизить, а говнюков устранить или хотя бы отрезать им яйца.

Экономист по имени Финн Кюдланд[49] не так давно получил Нобелевскую премию. Он изучал корреляцию потребления в разных уголках земного шара[50]. Что такое потребление? Это общая сумма всех расходов людей: на еду, одежду, жильё, короче, на всё. Каждая страна складывает, сколько граждане в год потратили. И вот чувак со своей командой очкариков подсчитал, какая зависимость у потребления разных стран из года в год.

Если бы зависимость была прямая, то корреляция была бы равна единице. То есть если в одной стране потребление за год выросло, в каждой другой стране потребление тоже бы выросло. А если бы у нас была работающая система распределения рисков между странами, то остались бы только риски планетарного масштаба. Если б финансовые рынки работали идеально – не знаю, насколько это очевидно, – никто никогда не страдал бы в одиночку. Вдруг какой-то подлый удар настигает человека, но риск уже распределён по всем жителям и удар становится очень слабым. Что остаётся? Только те риски, которым подвластны все одновременно, и ничего более. Корреляция потребления была бы полной.

Упал бы на Землю астероид. Ну, там жертвы, кровь, говно, кишки распидорасило, всё как в кино, но мы возьмём лишь экономическое потрясение. Всему миру бы пришлось несладко, это понятно. Но что ещё более понятно – если б астероид упал на Канаду, вам бы повезло гораздо больше, если б вы были в тот момент в Австралии. А канадцам пришлось бы ой как херовато.

А если бы мы умели распределять риски правильно, то после заявления британских учёных о возможном приближении астероида люди бы мощно захеджировались. И людям с места падения (опять же, не берём физические жертвы) было бы так же тоскливо, как и антиподам. Весь мир пострадал бы – и у всего мира упало бы производство и потребление.