Читать книгу - "Погружаясь в Атлантиду... - Александр Мухортофф"

— Договорились. Когда ты мне надоешь, я повезу тебя кататься на своем «линкольне» и ты сможешь выпрыгивать из него сколько душе угодно, но учти — меньше ста миль в час я на нём не езжу.

— Значит, ты хочешь, чтобы я разбилась?

— Возможно, со временем мне этого и захочется, но сейчас я хочу, чтобы ты приземлилась побыстрее.

В ожидании пока Анату спустится вниз, я стал озираться в поисках Оултера и вскоре увидел его медленно хромающего в моем направлении. Когда Хат приблизился, я заметил, что его посадка была куда болезненней моей. Скривившись, парень потирал низ спины и периодически тяжело вздыхал.

— Знаешь, Теди, может быть, в следующий раз выберем более безопасный вид посадки?

— Да уж, — согласился я, — парашютным спортом мне заниматься расхотелось.

Вяло махнув рукой, Оултер осторожно опустился на землю и тут я отчетливо услышал самый неприятный звук, из всех возможных.

— Замри! — крикнул я.

— Что такое? — удивился Хат.

— Срань Господня, ты сел на противопехотную мину.

— А это плохо? — поинтересовался Оултер.

— Да, чёрт возьми! Если ты с нее встанешь, твоя задница улетит обратно в Египет, а голова отправится в сторону вон того холма.

— Похоже, дело дрянь... — грустно сказал Хат.

— Сиди, не двигаясь, я что-нибудь придумаю.

— Что случилось? — услышал я сзади себя голос Анату.

Обернувшись, я увидел её, выходящую из морской пены. Всё такую же прекрасную и соблазнительную.

— У нас большая проблема — этот олух умудрился сесть на мину.

— Это я уже слышала, если он встанет, его задница улетит в Египет, а голова…

— Вот именно! — нервно кусая губы, сказал побледневший Хат.

Оба бога в отчаянии уставились на меня. Я задумчиво почесал нос.

— А какого вы на меня смотрите? Кто здесь бог: вы, или я?! Придумайте что-нибудь! Как бормотанием поднимать из песка пирамиду — так вы первые, а как жопой на мину — так Вачёвский!

— Здесь другой случай, — неуверенно сказал Хат, — я же не могу поднять песок вместе с собой.

— Ну, тогда исчезни и материализуйся в другом месте, или выполни еще какой-нибудь хитрый трюк, — придумал я.

— Да, — задумчиво сказала Анату, — похоже, Оултер, вскоре твоя задница улетит…

— Хватит! — на глазах Хата появились настоящие слезы. — Я уже знаю, куда улетит моя задница. Есть какие-нибудь другие идеи?

— Кажется, есть, — сказал я, наблюдая вышедшего на пляж аборигена.

Господин был очень колоритный. Маленького роста, в огромной кепке, старом заношенном пиджаке, чёрных спортивных штанах с белыми полосками и потёртых от времени кирзовых сапогах. Субъект жевал яблоко и вёл на поводке забавного ослика со сломанным ухом.

— Чё, на мыну сэл? — на ломанном русском спросило существо.

Вспомнив Васю из Египта, я выбрал единственно правильный ответ.

— Хуясе! Разве не видно?

— Видна, — почесав за ухом, из которого росли густые чёрные волосы, ответил абориген, — встанет с мыны, его жопа до Турции долетит!

— Достали, блин! — завопил Хат. — Что только жопы от взрыва летают?!

— Нэ ругайса! — обиделся странный господин. — А то я на мыну спецыално нагой наступлу!

— Ты что, дурак? — удивился я.

— Да. Меня завут Гурам, я здэсь жыву нэ далеко. И эти мыны я закопал.

— Точно дурак, — согласился я, — а можно спросить: нахрена?

— А нэлзя, — ответил гнусный сапёр и, жуя яблоко, пошёл дальше.

— Эй, козёл, — вежливо спросил я, — что это за дикая страна?

— Абхазия. По нашему — Апсны. Что в переводе на ваш вонючий русский — страна души.

— Да, душевно, вашу мать! Мины на пляжах закапываете… И вообще, мы не русские, мы дипломаты из Америки.

— А мнэ что русскые, что амэриканцы — одинаково не лублю.

— А деньги ты, сука, любишь? — грустно спросил я.

— Дэньги всэ лубят, — заинтересовался Гурам. — Чё надо?

— У нас, видишь ли, друг попой на мину случайно сел, тобой же, гад, закопанную. Если поможешь, дам тебе сто долларов.

— Обманэшь, — недоверчиво сказал Гурам.

— Не обману.

Воткнув палочку, которую держал в левой руке в землю, абхаз привязал к ней ослика и картинным жестом поправив свой драный пиджак, заявил:

— Дэньги вперед!

Увидев у меня в руке пачку банкнот, он хищно открыл рот, из которого торчали жёлтые неровные зубы, и выпустил на чистый песок целую струю слюней.

— Двэсти долларов! — обжигая меня взглядом, сказал он.

— Вымогатель! — ответил я, протягивая ему банкноты.

— У нас эта называется кавказским гостеприимством, — поучительно подняв палец, ответил добрый местный житель.

Присев на корточки рядом с Хатом, он что-то начал делать.

— Этот гад зачем-то щупает меня за задницу! — вскрикнул Оултер.

— Ужэ и познакомиться нэльзя... — расстроено сказал Гурам.

— Я думал ты мину разминируешь, а ты моего друга совращаешь?!

— Размынырую, но мэдлэнна. Сапёр ошыбается одын раз.

— Судя по тебе, само твоё появление на свет было ошибкой, — злобно сказала Анату.

— Малчи, жэнщына.

— Не хами даме, — пригрозил я.

— А чэго вы тут командуете? — закричал Гурам.

— А то, что мы прилетели к вам сюда для того, чтобы спасти Землю! Едва не разбились при посадке, а потом напоролись на тебя — подрывника-неудачника! — хватая его за лацканы пиджака, сказал я.

— Спасаете землю? — внезапно без акцента сказал Гурам. — А что, нам что-то грозит?

— Если мы не выполним нашу миссию, Землю уничтожат инопланетяне.

— Ладно, брат, извини, — отдавая мне назад деньги, сказал Гурам. Снова присев на корточки, он сноровисто отбросил в сторону Хата и быстро и уверенно вывернул запал мины, — извините, я вас за туристов принял.

— Интересно вы туристов встречаете... — удивился я.

— А что ты хочешь, — грустно сказал Гурам, — от жителей страны, обожжённой войной и раздираемой на части Россией и Грузией? Причем, заметь, мы в этом дурдоме уже двадцать лет живем.

— Но ведь мы в этом не виноваты, — сказал я.

— Не надо на него злиться, — мягко сказал Хат, — мы сами во всем виноваты.

— Кто мы?

— Кто, кто? Боги, конечно.

— Ничего не понимаю, — сказал я, — виноваты, не виноваты… Кстати, Гурам, а куда пропал твой акцент?