Читать книгу - "Чисвикские ведьмы - Роберт Рэнкин"

– Я не ослышался? – пробормотал Уилл. – Ты сказал «ведьмы»?

– Да, – подтвердил Тим. – Именно так я и сказал.

– Ты говоришь, что здесь как-то замешаны ведьмы?

Тим кивнул.

– Но, Тим… Пожалуйста, не обижайся, но никаких ведьм не существует.

– О, они очень даже существуют, – Тим тряхнул головой, взлохматив и без того растрепанную шевелюру. – Те две женщины, которые приходили в Тэйт, – самые настоящие ведьмы. Я их узнал. В архиве установлена тройная система проверки доступа – «трайпл-А»,[18]может быть, ты слышал. Все представители высших эшелонов власти состоят в Цехе.

– Значит, колдовство? Ты серьезно, Тим?

– Как ты думаешь, почему я стал язычником, Уилл? Тот пожал плечами:

– Потому что тебе так захотелось. Ты можешь верить во что угодно, если хочешь. Это пока что законно.

– Нет, – Тим покачал головой. – Потому что я хочу сделать карьеру. При поступлении на работу я во всеуслышание объявил, что я – язычник. И получил ряд преимуществ. Три повышения только в этом году. А у тебя сколько?

– Ни одного, – признался Уилл. – Но как…

– Веб-сайты, Уилл. Веб-сайты по теории конспирации, на которых я вырос. Я их просто обожаю. Один был особенно хорош – именно там я и вычитал, что ведьмы правят миром.

– Но его тоже закрыли? – Предположил Уилл.

– Закрыли. Однако к тому времени я уже переварил и усвоил все, что мог, – насколько позволяли мои скромные способности. В общем, основная мысль звучала так: планетой правит клика ведьм. Вот я и подумал: а мысль-то здравая. Поставлю-ка я в нужной графе слово «язычник» и посмотрю, что и этого получится. Кое-что получилось. С тех пор я держу ушки на макушке. Словечко там, словечко здесь… Так я и выяснил, что те женщины – ведьмы. Я это точно знаю.

– Ну, это уж слишком, – Уилл покачал белокурой головой. – Честное слово, слишком. Извини, мне просто не верится. Если бы настоящие ведьмы хотели моей смерти, они бы просто-напросто навели на меня проклятье… ну или что-нибудь в таком роде.

– Ты смотрел сегодня программу новостей?

– Нет, – признался Уилл. – Папа переключился на канал для релаксации. Мы ужинали и смотрели, как разбиваются о берег волны.

– Стыд и позор. Ты такое пропустил! Там показывали серийного убийцу, который перебил не установленное число Уильямов Старлингов. Как его арестовывают, а затем казнят.

– Что?! – этот возглас вырывался у самого младшего Уилла Старлинга уже не первый раз за последние полчаса. – Но ведь все было совсем не так!

– Хочешь сказать, что не веришь каналу новостей? Значит, по-твоему, здесь кроется какой-то страшный заговор?

– О-о-о, – протянул Уилл.

– Я не знаю, что происходит, – сказал Тим. – И что действительно происходило во времена королевы Виктории. Но нам морочат голову. Кто-то плетет какие-то интриги… Может быть, это имеет отношение к колдовству, а может, и нет. Но у тебя очень большие проблемы, дружище. Не знаю, кому приспичило тебя убить, но кому-то это очень нужно. Им нужно уничтожить картину, потому что она есть доказательство истины. И тебя, потому что ты об этом знаешь.

– Если на то пошло, то и тебя, – заметил Уилл.

– Безусловно, – согласился Тим. – Поэтому мы и говорим в чулане. Я рассказываю тебе все, что знаю. По секрету.

– И что мне делать? Бежать? Куда?

– Понятия не имею. Но думаю, тебе стоит попробовать докопаться до истины.

– И как это сделать?

– Отправиться в прошлое.

– Отличная идея, – бодро подхватил Уилл. – К примеру, найти машину времени, на которой прибыл робот, – верно? Тим, сделай одолжение, предложи что-нибудь реальное.

– Выпей таблетку, – сказал Тим. – Помнишь, я тебе говорил? «Ретро». Все таблетки. Если эта штука действует, ты увидишь самое настоящее прошлое. То, что когда-то видели твои предки, которые жили при королеве Виктории. Будешь чувствовать те же запахи, которые чувствовали они. Сможешь потрогать то, что они трогали. Это все в твоей голове, в твоих ДНК. Конечно, если оно на самом деле так. И если таблетки действуют.

– Я боюсь, – признался Уилл. – Жутко боюсь.

Тим сокрушенно вздохнул:

– Не знаю, что и сказать.

– И зачем я только спер эту картину…

– Не «зачем», а «почему». Потому что она тебе дорога. Потому что ты не мог смириться с тем, что кто-то уничтожит такую красоту.

– Ладно, допустим, я приму таблетки и выясню правду. Ну, или часть правды. Что дальше? Если я все равно попал в черный список, что мне с этим делать?

– Понятия не имею. Возможно, тебя посетит какая-нибудь гениальная идея. Ну или хотя бы свежая.

Уилл печально вздохнул.

– Фу, – Тим отстранился. – Чесноком несет.

– Прости. Дай мне таблетки.

– Не вздумай их здесь принимать.

– А где?

– Не знаю. Где-нибудь подальше отсюда.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты откинулся у меня в чулане.

– Что?!

– Я же не сказал, что это непременно произойдет. Я говорю, что такое может произойти. Иди домой и прими там.

– А если там уже ждет еще один робот?

– Тогда в трамвае. Или еще где-нибудь.

Нет, – сказал Уилл. – Кажется, я знаю, какое место для этого идеально подходит. Но ты идешь со мной. Не хочу помирать в одиночестве.

«Сморщенная Голова» оставалась первой рок-пивной Брентфорда. Более двухсот пятидесяти лет она принимала бесчисленные восходящие рок-группы, которые впоследствии приобрели всемирную известность. Здесь начинали «битлы» и «роллинги». А также «Gandhi's Hairdryer»[19], «Soliloquy», «Lost T-Shirts» из Атланты и «Sonic Energy Otority».

Сегодня в программе были «Обезьяны Гнева», «Пожиратель Эмбрионов» и еще несколько групп. Хит-парад возглавляла «Бойня Номер Пять».

«Бойня Номер пять» была костюмированной группой, потому что все ее участники носили костюмы-тройки. В ее состав входили: Колесничий Аддувачик – соло-вокал, приправленный политкорректностью и художественным свистом; Солдат Неудачи, мрачный, как три дня проливных дождей; и Выгребальный Обряд, чье старое банджо ввергало в экстаз десятки слушателей. «Бойня Номер пять» ожидала своей очереди, чтобы быть объявленной очередным «Новым Гвоздем Программы». Но очередь была очень длинной, и каждый Гвоздь выступал по пятнадцать минут. В итоге вероятность того, что к моменту выступления кто-нибудь из группы уснет или выйдет по нужде, оставалась чрезвычайно высока.