Читать книгу - "На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик"

— Вас понял, — сообщил Колберт, и мы снова поползли вперед.

Колберта прозвали «Айсменом», потому что он никогда не терял самообладания. Именно поэтому я и поставил его в ту ночь в головной дозор, когда взвод шел впереди батальона, а батальон — впереди почти всего Корпуса морской пехоты. Следующее, что я услышал через наушники, было его предупреждение: «На мосту заграждение!» Голос Колберта был сдержанным, но напряженным, как голос пилота авиакомпании, сообщающего пассажирам о возгорании двигателя. В этот момент я тоже увидел это — нечто, напоминающее мусорный контейнер, заполненный металлоломом, вытащенный на дорогу. По обеим сторонам от него валялись трубы большого диаметра. Объяснение могло быть только одно.

— Назад! Назад, черт возьми, назад! — Страх был почти ощутим, его можно было услышать, ощутить и даже почувствовать на вкус, как монету под языком. Но морские пехотинцы сохраняли спокойствие. Мы оказались зажаты между деревьями слева, зданиями справа, заграждением перед нами и остальной частью батальона, напиравшей на нас сзади.

*****

Мы угодили в засаду. Я знал это и на мгновение задумался, когда начнется стрельба. Я вжал голову и, попытавшись засунуть руки в бронежилет, продолжал держать в руках рацию и винтовку. Морские пехотинцы называют это «позой черепахи».

На мой приказ развернуться Колберт дал лаконичный ответ:

— Понял, будет сделано! — Когда его «Хамви» начал поворачивать влево, к деревьям, он сообщил по рации: — В деревьях люди! — и открыл огонь.

Стрекот его M4 зазвучал отдаленно и металлически, но затем зарычал гранатомет Mk-19, извергая гранаты в деревья быстрой очередью. Другие группы открыли огонь из винтовок, второго Mk-19 и двух пулеметов.50-го калибра. Плотность нашего огня оказалась огромной. Трассирующие пули пролетали по небу, а дульные вспышки автоматических гранатометов ослепляли мои очки, заменяя зеленые контуры на неразличимые белые пятна. Я поднял их на шлем и попытался понять, что происходит.

Страх проходит быстро. Как только началась стрельба, я оказался занят управлением взводом, разговорами по рации и ведением ответного огня. Это было не столько мужество, сколько перегрузка задачами. Поток трассирующих пуль прыгал и рикошетил по дороге по ту сторону моста. Пролетающие пули жужжали и визжали, как в мультфильмах. Вражеский пулеметчик стрелял низко, и его пули искрились, отскакивая от асфальта в наши машины. Удары сотрясали мой «Хамви».

Еще больше вражеского огня сыпалось из-за деревьев. Стрелковое оружие; одиночные выстрелы и короткие очереди. Справа, где-то в лабиринте грязных зданий, я увидел вспышку РПГ. Когда граната взорвалась передо мной, дождь искр запечатлелся в моем поле зрения и оставался там даже после того, как взрыв затих.

Враг слева, справа и прямо перед нами. Этот процесс оценки обстановки занял всего несколько секунд, и по рации я запросил авиационную поддержку. Хотя я сознательно старался сохранять спокойствие и говорить медленно, мой запрос все равно превратился в неразборчивый беспорядочный крик. «Кобры» ответили ревом, получив разрешение атаковать все, что находится на противоположной стороне реки или более чем в двадцати пяти метрах от дороги. Они обрушили на наши головы шквал пулеметного огня, и свист их неуправляемых ракет заглушил далекие голоса в моем ухе, запрашивающих обстановку.

Нужно было выводить взвод из зоны поражения. Стрельба и крики сделали наши радиостанции практически бесполезными, поэтому я бросил винтовку, извлек пистолет и сказал ганни Уинну развернуть машину, а сам вышел, чтобы вывести группы.

— Что?

— Разверни «Хамви» и отходи назад! Я скоро вернусь! — Я редко делал что-либо вопреки его совету, но это был один из тех случаев.

Бессмысленно пригнувшись, поскольку вражеский пулеметный огонь велся на уровне колен, я побежал вперед, к месту, где посреди поворота все еще застыл Колберт. Моей непосредственной заботой было не попасть под огонь своих же людей. Они были сосредоточены на стрельбе и не могли видеть, как я бегу к ним с периферии. Каждая M4 был оснащена лазерным целеуказателем, видимым только через очки ночного видения. Наведи красную точку на цель, и ты будешь попадать в нее каждый раз. Лазерные точки сходились на темных фигурках в деревьях, колебались, когда морские пехотинцы тряслись и гремели в движущихся «Хаммерах», а затем исчезали, когда фигура падала, и они перемещались, чтобы навестись на следующую цель. Это был странно красивый и хорошо поставленный танец.

Время расширялось и сжималось, словно пружина. Я притаился за задним бампером «Хаммера» Колберта, ощущая каждую заклепку на коричневой броне, но абсолютно не помнил, как я туда попал. Над моей головой капрал Хассер стрелял из Mk-19, из дульного среза гранатомета вылетели языки пламени, но оглушительное оружие казалось мне беззвучным. Я выкрикивал команды двум водителям головных машин и пытался избежать попадания под обстрел или наезд, когда стрельбу перебил спокойный голос по радио.

— Вторая группа потеряла человека!

Затем раздался голос ганни Уинна.

— Управление потеряло человека!

Это был кошмар каждого командира. Засада и потери. По иронии судьбы, я вспомнил слова полковника Феррандо, сказанные им на совещании накануне: «Нельзя добровольно идти на войну, а потом жаловаться, что в тебя стреляют».

*****

Перечень основных задач разведки морской пехоты, то есть набор навыков, считающихся жизненно важными для этой работы, занимает целую книгу. Патрулирование, ориентирование, вызов авиаударов, связь, прыжки с парашютом, легководолазная подготовка, стрельба, плавание, управление моторными лодками, рукопашный бой и так далее, — список кажется бесконечным. Медицинская подготовка, как правило, оставалась в тени, а имитированные раненые оживали, как по волшебству, прежде чем они могли серьезно помешать выполнению других задач на учениях. Мне повезло, что у меня был санитар, который не соглашался с этим. Док Брайан был санитаром-десантником специального назначения (SARC)[103], одним из самых высококвалифицированных военных медиков в Вооруженных силах США.

Прибыв во взвод за несколько месяцев до отправки на Ближний Восток, он обучил каждого солдата основам оказания первой медицинской помощи при ранениях и травмах. В Кувейте он скомплектовал аптечки для всего взвода, в которых содержались все необходимые средства для поддержания жизни раненого морского пехотинца — пакеты с физраствором для внутривенного введения, перевязочные материалы и гемостатики QuikClot, химические препараты для блокирования артериальных кровотечений. Он также обучил бойцов взвода изготавливать жгуты, которые нужно было носить на шее, чтобы они были под рукой, и пригрозил избить любого, кто будет пойман без жгута. Последний вклад Дока был не материальным, а тактическим. Он подчеркивал, что задача любого морского пехотинца, раненого в перестрелке, — продолжать стрелять, пока его группа или взвод не окажутся вне опасности. Раненые не могут позволить себе роскошь сдаться. На дороге на окраине Эль-Муваффакии