Читать книгу - "Тельняшка для киборга - Николай Рубан"

Надо представлять себе, что такое увольнение для первокурсника девятой роты. По уставу разрешается отпускать в увольнение одновременно не более трети личного состава подразделения. В роте четыре курса. Вопрос: кто больше нуждается в увольнении? Старшекурсник, которому и… ну, скажем, в библиотеку сходить надо — для курсовой работы материал подобрать, и невесту присмотреть пора — выпуск не за горами, и к относительно вольной офицерской жизни пора уже помаленьку привыкать, да и вообще — он что, в свое время в казарме не насиделся? Или балбес-первокурсник, который в город ходит только для того, чтобы в пельменной пожрать до отвала (будто его, паразита, в училище не кормят!), да по своей лопоухости попасться патрулю с нарушением формы одежды или с кружкой пива в тощей лапке — обеспечив тем самым командира внеплановым клистиром?

Поэтому в увольнение заслуженно ходят преимущественно старшекурсники, отдавая желторотикам на растерзание свой ужин — они и тому несказанно рады. Словом, легче представить бомжа в «Кадиллаке», чем первокурсника девятой роты в увольнении.

Можно себе представить, как готовились Цунь с Маргусом к этому событию. «Войну и мир» читали? Сборы Наташи Ростовой на первый бал помните? Так вот ерунда эти сборы по сравнению с подготовкой первокурсника к увольнению.

…До построения увольняемых еще полчаса, а два счастливчика уже тихо сияют, не смея присесть, дабы не помять парадных брюк, отутюженных до фанерной твердости. Цунь одолжил у кого только можно кучу значков, расторговав свое масло на две недели вперед, и самодовольно косился на грудь, увешанную наградами, почти как у генсека-бровеносца. Китель Маргуса был девственно чист.

— Ну, ты ваще, Марик! — критически оглядел его Колдин. — Что, ни одного значка найти не смог?

— А зачем? — не понял Ауриньш. — Мне еще ничего не давали.

— Уй, да ладно! Офигенно честный, что ли? — поморщился Цунь. — На вот, хоть моего «разника» нацепи! — он великодушно достал из тумбочки свой знак парашютиста со скромной единичкой на подвеске (себе он уже привинтил почетный знак «парашютист-отличник» с накладной цифрой «50», одолженный у Мамонта за две пайки масла и воскресные яйца).

— Я еще не прыгал, так нельзя, — скромно отверг Маргус щедрый дар.

— Да фигня какая, прыгнешь еще! А то что такое: десантник — и без знака!

— У меня в военном билете этот знак не записан, — заупрямился Ауриньш. — Патруль может проверить, и будет нехорошо.

— Уф-ф, ну ты и артист! — покачал головой Колдин. — Ладно, фиг с тобой. Ну хоть комсомольский значок прикрути, елки!

— Я же не комсомолец! — удивился Маргус.

— Да кого колышет: комсомолец — не комсомолец! — рассердился Цунь. — Главное, чтоб значок был — без него вообще в город не выпустят!

Поразмыслив, Ауриньш пришел к выводу, что комсомольский значок на форме — это не отличительный знак приверженца политической организации, а элемент формы одежды. Или свидетельство лояльности властям. В любом случае, отказываться было нецелесообразно, и Колдин сноровисто продырявил новенький китель Маргуса.

— Ну вот, — удовлетворенно похлопал он его по груди, украшенной алым флажком с профилем Дедушки Ленина. — Хоть немного на человека похож стал!

Пройдя недолгую, но несколько унизительную процедуру инструктажа у дежурного по училищу («Правую штанину задрать! Показать носки!»), Колдин с Ауриньшем наконец вышли в город.

— Ну что, Марик, — Цунь жадно озирался по сторонам. — Пошли?!

— А куда? — Маргус невозмутимо оглядывал улицу.

— «Куда-куда»! На волю! В пампасы! — терпкий пьянящий воздух свободы уже начал гулять в крови, словно бокал шампанского. — В ДОФ пойдем!

— А что это?

— Дом офицеров, — авторитетно разъяснил Колдин, — на танцы. Все туда ходят. Полтинник есть?

— Что есть?

— Пятьдесят копеек, на билет.

— Нет, — немного растерялся Ауриньш, — мне не давали…