Читать книгу - "Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин"

Снайпер «Егор», воюет со Славянска, пишет стихи

В середине прошлого лета я заехал в Мариуполь — писал о первых этапах избавления от битвы. Меня свозили в только что открытую первую городскую пекарню. Не отпустили с пустыми руками — вручили картонную коробку с двумя десятками буханок потрясающего белого хлеба. Моя картина постапокалиптического города обрушилась, как взорванная саперами девятиэтажка, не подлежащая восстановлению. Но я не мог уехать из этого города с хлебом.

Хлеб был горячий. Этот запах надолго остался в машине. В Мариуполе тогда резко расцвела уличная торговля. Я заехал на один из рыночков. Отсюда уже утащили подорванные танки и разобрали баррикады из коммунальной техники.

Выбрал на этом рынке женщину с самым добрым лицом и обратился к ней:

— У меня в машине целая коробка горячего хлеба. Возьмите, не могу хлеб из Мариуполя увозить.

Женщина меня очень хорошо поняла. Отдал хлеб, оставил себе две буханки. Меня догнали возле машины, всунули в руки круг свежайшей копченой колбасы, завернутой в промасленную бумагу. Сказали, что еще утром друзья-фермеры привезли в Мариуполь на продажу целую партию.

Я поехал в Донецк. По пути остановился в приметном месте на Запорожском шоссе — возле бетонной остановки с точнейшим, ювелирным попаданием снаряда. Я всегда там останавливался весной, собрать сознание в кучу и перевести дух. Сейчас я ел колбасу, ломал руками хлеб и думал, что если меня в Мариуполе так восхитительно покормили, то самое страшное у этого города уже позади. Примета простая и оттого самая верная.

P.S. В феврале 2025 года я с трудом находил следы войны в Мариуполе. Их много в промзонах «Азовстали» и завода имени Ильича — основных центров сопротивления бандеровцев. Но бои были такой интенсивности, что разминирование идет непрерывно. Сейчас саперы сместились к окраинам. Но, как показывает практика Великой Отечественной, война будет напоминать о себе еще десятки лет.

25 мая 2023

В НЕБЕ ПОД УГЛЕДАРОМ ТЕСНО ОТ КОПТЕРОВ, ВСУ ИЩУТ БРЕШИ

И «ДАРЯТ» ТРОФЕИ

ПОЛЯ ПОДСОХЛИ

Появившаяся в последние недели зеленка стала настоящим спасением для авиаразведки и артиллерии. Мне наглядно показали, как эти два рода войск, новый и старинный, заслуженный «бог войны», наконец-то нашли общий язык и начали работать в связке.

Как мне рассказали, на прошлой неделе «наша артиллерия под Угледаром работала так интенсивно, что бойцы не могут припомнить такого плотного огня». Отследили необычную активность ВСУ. Противник все время маневрирует вдоль фронта, рокадных дорог у него хватает.

Поля подсохли, теперь проехать можно везде. Аналитики и эксперты правы: угледарское направление может быть интересно для бандеровского «контрнаступа», который все никак не начнется. Целей может быть несколько. Например, шикарная трасса Донецк — Мариуполь, ее только закончили ремонтировать. От линии фронта до нее рукой подать.

ВСУ могут попробовать если не захватить Волноваху, то снять напряжение со своих войск, из последних сил обороняющих Марьинку под Донецком. Вариантов множество. Хотя офицеры ОБТФ (что расшифровывается как оперативно-боевое тактическое формирование) «Каскад» осторожно замечали: мол, «если будет удар на угледарском направлении, то вряд ли он планируется как основной. С другой стороны, вспомогательный легко может стать основным, все это трудно просчитываемые вероятности…». Действительно, такие планы врага просчитать сложно, можно их заметить, и желательно как можно раньше. Чтобы сорвать или пресечь.

ПРИЛЕТ! ПОГНАЛИ!

Наша артиллерия давно уже не стоит на одном месте, а кочует вдоль линии фронта. Мы выдвигаемся к передку с авиаразведкой «Каскада», а где-то далеко, за нежно-зелеными лесопосадками, заработали моторы грузовиков, буксирующих артиллерию. Выдвинулись одновременно. Мы спрятали машину в каком-то коровнике, предположу, что артиллерия тоже нашла себе укромное местечко. Перебежали через край поля и сразу же нырнули в уютную лесопосадку. Парни-авиаразведчики, поглядывая на часы, включили рацию, распаковали коптер. Буквально из кустов высовывается рука с «птичкой», второй авианаводчик тихо говорит: «Поднимаю», и машина свечкой уходит в небо. Тут же коротко в рацию:

— «Удав» — «Бурелому». Мы работаем.

Я смотрю через плечо оператора в планшет. Под копте-ром мелькает посадка за посадкой, оператор шевелит губами — считает их. Наконец коптер подвисает на удалении от посадки метров в триста. Глазом сложно понять, что это укрепрайон. Но коптер ворочает камерой влево-вправо, и я вижу, как блеснуло под солнцем бутылочное стекло, потом выскочило из пейзажа пятно рыжеватой выброшенной земли — окапывались ночью и не успели замаскировать отвал. Наконец четко видна помойка с ярко-зелеными упаковками от вэсэушных пайков-снщанков. Когда они выгорают на солнце, становятся еще ярче, заметнее. Наши пайки лучше сливаются с местностью.

В рацию выстреливается целая серия команд, смысл которых мне совершенно непонятен. Но в ту же минуту на пределе слышимости рявкает орудие, и на экранчике планшета встал белый разрыв. Ветер лениво поволок дым в поле. Недолет, но корректировщик доволен:

— «Удав» — «Бурелому». Отлично. Запад — 10.

Еще один прилет уже в лесопосадку.

— «Удав» — «Бурелому». Отлично, давайте на этих (координатах. — Лет.).

И за зелеными, пока жиденьким лесами пошла жара у артиллеристов, а в экране планшета встает разрыв за разрывом.

Парни лишь изредка вмешивались, корректируя огонь по прилетам:

— «Удав» — «Бурелому». Север — 20, еще один (снаряд. — Авт.) и еще один… Погнали!

ВРАГ ИДЕТ ВОЛНАМИ

Нас прервала наша же авиация, мы услышали далекий рокот винтов. Один из авианаводчиков развернул коптер обратно:

— «Вертушки», когда идут, глушат все вокруг и нас, конечно. Можно коптер потерять запросто.

Над краем поля промелькнули два Ка-52, а следом, чуть отстав, шел Ми-8. Я летал в таком прошлым летом на штурмовку в Харьковской. В этом вертолете врач и группа огневой поддержки, его задача — эвакуировать экипаж, если нашу машину собьют. Я не удержался от вопроса:

— Парни, вот мы сейчас размотали вражий укрепрайон. А в ответ-то наваливают?

«Удав» засмеялся под маской:

— Есть большая разница. Мы им кидаем 152-й калибр, а они нам 60-й.

Я продемонстрировал знание особенностей угледарского направления:

— Это польские мины? Бесшумные?

— Ну, бесшумные они, потому что слабенький вышибной заряд, выход мины не слышен.

— Да, там и сам миномет за спиной на ремне можно носить, он из композитных материалов…

— Верно. И самое противное, что у них этих мин просто завались. Могут, например, в один квадрат сразу сотню закинуть — компенсируют их маломощность количеством, как из пулемета лупят. В общем, хорошо их поляки спонсируют. На днях такой расчет нашли в городской застройке, прилетели