Читать книгу - "По волчьему следу. Хроники чеченских войн - Николай Асташкин"

Спорить мой земляк не станет

С этой мудростью вовек,

И в нагорном Дагестане

Знает каждый человек:

Сколько бы в аулы бедствий

Чужеземцы принесли

Если б с нами по соседству

Русской не было земли.

Расул Гамзатов

На НП 58-й армии

17 августа 1999 года. Наш вертолет Ми-8 уже тридцать минут находится в воздухе. Когда входим в Ботлихское ущелье, начинается болтанка. Потоки воздуха бросают легкую винтокрылую машину, словно морская пучина — утлую лодчонку. Сердце сжимается: в такие минуты полагаешься лишь на волю Всевышнего.

«Вертушка» делает крутой вираж. Справа внизу показывается большое селение, в центре которого узкий металлический мост через горную речушку. Это и есть Ботлих.

Вертолет зависает над площадкой. Пылюка поднимается ужасная.

— Площадка пристреляна, — предупреждает летчик-штурман, — высаживайтесь побыстрее.

Дружно покидаем борт «вертушки». И сразу — в сторону, подальше от пыльного плена, вместо нас в вертолет грузят раненых.

Протерев глаза, двигаемся в сторону наблюдательного пункта 58-й армии, который располагается в 4,5 километрах от Бот-лиха. Отсюда, с высоты 998,0 метров над уровнем моря, хорошо просматривается весь участок боевых действий. Слева — горбатая, похожая на подводную лодку, гора, почему-то названная «Ослиное ухо». Там ведут тяжелый бой с наемниками Хаттаба новороссийские десантники. Они пытаются овладеть господствующей высотой. Но боевиков, у которых укрытия — целые пещеры и галереи на обратных скатах высоты, не так-то просто выбить с обустроенных гнезд.

Далее, у дороги в ущелье, торчит, словно зуб дракона, горка с желтым пятном —там командный пункт басаевцев. Высоту штурмует мотострелковый батальон 136-й отдельной бригады из Буйнакска.

Рассматриваю в бинокль поле боя. На одном из направлений движется танк с мотострелковым взводом. В наскоро оборудованном опорном пункте противник спешно готовит против наступающих противотанковую управляемую ракету «Фагот», разворачивает минометный взвод. Танк останавливается. Завязывается перестрелка.

Перед НП армии — населенный пункт Тандо. Это крепкий орешек. Опорный пункт в нем загодя оборудован местными ваххабитами, и он гораздо мощнее того, что я разглядываю в бинокль. Тандо серпантином связано с Чечней, откуда идет подпитка боевиков продовольствием и боеприпасами. Авиация все время пытается разбомбить дорогу, однако, когда наконец удалось ее повредить, боеприпасы из соседней Чечни стали доставлять на ишаках по горным тропам. Серпантин же ваххабиты восстановили довольно-таки быстро, и по ночам из Чечни в Тандо вновь начали двигаться КамАЗы, груженные оружием и боеприпасами.

Подхожу к командующему 58-й армией генерал-майору Владимиру Шаманову. Прошу его рассказать об особенностях проводимой войсковой операции.

— Главная особенность заключается в том, — говорит командарм, — что мы находимся в горном Дагестане. Здесь крайне ограничены маршруты передвижения войск, осложнен подвоз боеприпасов и горючего. А для тех, кто находится в цепи и выполняет боевые задачи, самой природой созданы дополнительные трудности — на их пути большое количество пещер, препятствий, в которых бандиты заблаговременно оборудовали огневые точки. Поэтому, во-первых, нашим войскам необходима сильная разведка и наблюдение за местностью, а также результативный огонь.

И второе — здесь на деле проверяется истинное взаимодействие всех родов войск: фронтовой и армейской авиации, огня артиллерии всех видов, включая минометы. Танки используются, как правило, для стрельбы прямой наводкой по конкретным целям — пещере, доту, дзоту, отдельной огневой точке.

Шаманов прекрасно владеет обстановкой, хотя только-только назначен командующим армией. Его решимость передается подчиненным. Ну, уж теперь-то мотострелки, в отличие от августа 1996 года, знают, как поступать с бандитами в Тандо. Вот только сделать это не так-то просто. Передышку, которую получили полевые командиры с августа 96-го по август 99-го, они не потратили даром...

Зеленое знамя ислама

Басаев и Хаттаб, готовя агрессию против Дагестана, прекрасно понимали, что без «пятой колонны» — местных ваххабитов-аварцев — республику поднять на борьбу против иноверцев не удастся. Но они не учли главного — того, что на дворе был не XIX век, а конец XX века. И за время, что прошло от момента вхождения аварского народа в состав России, многое изменилось.

...9 сентября 1828 года аварский народ Дагестана принес присягу на верность русскому государю. Три города и двести семьдесят восемь селений более чем со ста тридцатью тысячами жителей приняли подданство Российской империи. С тех пор многим фанатикам от религии этот факт не давал покоя.

Первым объявил газават аварцам Кази-мулла. После того как шейх Магомет торжественно провозгласил Кази-муллу имамом, последний возвратился в Гимры и, удалившись от общества, погрузился в религиозные размышления. Имам прекрасно понимал, что почва для того, чтобы поднять священное знамя ислама, еще не готова. И он занялся неистовой кровавой пропагандой.

С высоты своего духовного сана Кази-мулла видел вокруг себя полное нравственное растление: мужчины предавались пьянству, молодые девушки и даже замужние женщины ходили с непокрытыми лицами. Нужно было срочно заняться переустройством уклада жизни аварцев, привести его в соответствие с законами шариата.

И Кази-мулла начал проповедь. С сумой, наполненной одним толокном, с посохом в руке, он обходил аулы, беседуя с народом и возбуждая в нем дух фанатизма.

Наступил 1830 год. Кази-мулла деятельно работал над планом изгнания русских с Кавказа. Кроме проповедей, он начал формировать вокруг себя таких же, как и сам, фанатичных приверженцев мюридизма. Около него сформировался отряд численностью около четырехсот конных мюридов, которые готовы были поддержать своего наставника силой оружия. Это было то ядро, к которому впоследствии должно было примкнуть все население Дагестана.

Четвертого февраля три тысячи всадников во главе с Кази-муллой двинулись из Гимр в Аварию. Жители встречных деревень пробовали не пропустить мюридов, но были разбиты. Пролилась первая кровь — появились первые жертвы начинавшегося газавата.

Огнем и мечом прошел Кази-мулла по аварской земле и остановился у ворот Хунзаха — резиденции аварских ханов. Через несколько дней здесь произошла жестокая кровавая битва. Наравне с мужчинами защищали селение и женщины. Одна из них по имени Курнаиль-Хундулай, работая топором, добыла у наступавших четырнадцать винтовок. Мюриды, охваченные паникой, дрогнули. Хунзахцы гнали их через всю долину и только к вечеру, когда на аварском плато не осталось ни одного «воина ислама», молодой хан Абу-Нусал, торжествуя, вернулся в свою резиденцию. Пять неприятельских знамен, двести убитых и шестьдесят плененных — таковы результаты этой блистательной битвы. Но окончательную победу над Кази-муллой одержал генерал-лейтенант Вельяминов. После упорного сражения он разбил наголову Кази-муллу, который без туфель, трубки и бурки бежал с поля сражения, едва избежав плена вместе со своей любовницей, армянкой из города Кизляра.