Читать книгу - "Крым в геополитике с XVIII века по настоящее время - Александр Борисович Широкорад"

три-четыре семьи лидеров соцстран, и поэтому надо было создать нормальные условия для гостей. И, не указывая фамилий, мы написали, что было принято решение реконструировать дворец именно для этих целей. Всё изложили согласно требованиям, машинистка с утра отпечатала текст, и Иван Андреевич понес нашу объяснительную на доклад к Сталину. А мы остались ждать, чем это все закончится.

Знали, что всё могут свалить на нас, хотя генерал Власик сам приезжал в Юсуповский дворец и лично узнавал, как идет реконструкция, — ругался, разнос устраивал. Помню, как он палкой пытался стекло разбить на окнах, но так и не смог, — проверял прочность. Мы двойные стекла ставили. Кстати, при реконструкции и клад нашли: вскрывали при перепланировке комнату и обнаружили в потайном пространстве много ценного, что Юсупов не смог вывезти из Крыма в двадцатом году, — ковры, одежду, посуду.

Разговор у Сталина был короткий. Он ознакомился с докладом и дал понять Сахарову, что действия в принципе правильные, но плохо то, что его об этом никто не спросил: „Ну, ладно, вы сделали то, что сделали. А я разберусь сам — кто виноват“.

Сталин прекрасно знал, что команда о реконструкции исходила от начальника Главного управления охраны, и этим разбирательством хотел в очередной раз донести до своего окружения, что они ничего не должны делать без его ведома. В отношениях между Сталиным и Власиком уже тогда в Ливадии были заметны изменения, ничего хорошего не предвещавшие генералу»[101].

Из Ливадии Сталин съездил в Севастополь. 9 октября 1948 г. в Севастополь по Лабораторному шоссе въехало несколько автомобилей. Они проехали по нескольким районам города, а затем на большой скорости вновь понеслись по Лабораторному шоссе к Бахчисараю. В одном из автомобилей находился Сталин. В Севастополе он не захотел встретиться ни с флотским, ни с городским начальством.

На следующий день у командующего флотом и городского начальства докрасна раскалились телефоны — непрерывно звонили Маленков, Чаадаев и другие начальники. Началось интенсивное возрождение Севастополя, который был практически полностью восстановлен за три-четыре года.

Однажды кто-то из ближайшего окружения предложил Иосифу Виссарионовичу поехать в горы на шашлык. Сталин согласился. На «виллисах» отправились от Массандровского дворца по проселочной дороге вверх и примерно на отметке 600–700 метров над уровнем моря устроили привал. По словам Федоренко, место выбрали изумительное: только сосны, одна другой стройнее, и на километр вокруг никаких строений: «Хвоя там осыпалась десятилетиями — идешь по ней, как по перине. Воздух чистейший! Сталину там очень понравилось».

«Когда шашлык „приговорили“, а с ним пропустили по нескольку стаканчиков вина, Сталин вдруг просит: „Колышки и топор!“

Ну, это не рояль в кустах найти, тут же подали ему топор и колышки. Он взял и стал сам замерять шагами расстояние и показывать, где забивать колышки. Офицеры, не понимая замысла, тут же вбивали деревяшки. Потом Сталин пояснил:

„Тут будет маленький домик“ — и предложил к следующему приезду на отмеченном месте построить дачу на 4–5 комнат.

Кто-то из сопровождающих заметил вслух: „Так здесь же под застройкой — сосны“.

На что Сталин спокойно ответил: „А сосны не трогать!“

„Как же тогда?“ — недоуменно настаивал спросивший.

Иосиф Виссарионович кратко отрезал: „Подумайте, на то вы и инженеры“.

На этом разговор закончился. И специалисты Моспроекта придумали — там, где на площадке под застройку росли сосны, они предусмотрели открытые веранды, и всё у них получилось. Уже в октябре там появились проектировщики — в горы потянули коммуникации: связь, водопровод, канализацию, электроснабжение.

„Всё завертелось так, что мы к маю сорок девятого года закончили все работы по этой маленькой деревянной даче, — не без гордости констатирует Александр Илларионович. — Материалы шли уже подготовленные: бревна поступали ошкуренные, обработанные олифой; всю столярку, заготовки доставляли по железной дороге, вероятно, с московских деревообрабатывающих заводов. Последние дни нас даже домой не отпускали — надо было успеть к девятому мая. Успели в срок“.

Но Сталин так и не увидел домик в Малой Сосновке, фундамент которого лично отмерял своими шагами. После 1948 г. в Крым он больше не приезжал»[102].

Первым из вождей в Сосновку приехал Никита Сергеевич Хрущёв. Брезгливо оттопырив губу, выдал: «Что это ещё за собачья конура?»

В начале мая 2015 г. нам с женой удалось посетить чудесный уголок Верхней Массандры и госдачу № 3 Малая Сосновка. В это время ещё было междуцарствование: власть на госдачах киевских правителей закончилась, а московских ещё не началась.

Поэтому я могу подробно рассказать о «конуре».

Просторный вестибюль. На стене вешалка с сакральным для Сталиным числом крючков — 14.

Тут же вход в санузел. Сантехника новая, видимо, при Януковиче установленная. Для Сталина была оборудована низкая ванная, которая не сохранилась.

Столовая. Большой обеденный стол со столешницей из карельской березы. Каждое помещение имеет индивидуальную отделку из разных пород дерева. Поэтому в каждом помещении присутствует свой, неповторимый, аромат древесины.

Кабинет. На столе мы видим опять же сакральное число остро заточенных карандашей — 14. Рядом точилка. Карандаши Иосиф Виссарионович признавал только остро заточенные, и, если ему казалось, что карандаш недостаточно остр, то сам его затачивал.

Спальня. Кровати тех времен — конца 1940-х гг. Но, видимо, попали они туда случайно. Иосиф Виссарионович никогда не спал на кроватях. Он предпочитал диван или узкую кушетку. Наверное, изначально именно там была меблирована спальня. А потом откуда-то появились кровати. Возможно, после ремонта в 1969 г., когда весь дом был покрыт олифой.

Вот и все помещения — для нынешнего «нового русского», как и для «дорогого Никиты Сергеевича», действительно «собачья конура».

На госдаче № 3 в Малой Сосновке никто ни из наших генсеков, ни из украинских президентов ни разу не ночевал. А вот бывали все! И все устраивали тут, на этой поляне, пикники.

Любил Сосновку и дорогой Леонид Ильич. Наохотившись вволю в заповеднике, он приезжал сюда, на поляну, отдохнуть, пообедать, подышать воздухом.

Однажды привезли сюда Брежнева после проливного дождя, а на поляне оказались лужи! Генсек был недоволен: «Ну что ж это такое? Неужели хоть навес какой-то нельзя было построить?» Было это в 1973 г.

Сказано — сделано! И вот на поляне выросла стекло-металлическая конструкция, получившая названия «Шатёр». Все стекла раздвигаются, и при желании шатер превращается в беседку.

Горбачев, как известно, не был любителем рыбалки и охоты. Да и спиртного не пил, и нам тщетно пытался не давать. Но, тем не менее, Малую Сосновку посещал часто и охотно. Что он там делал, ума не приложу! Шишки, что ли, собирал?

Ну а затем Малая Сосновка стала местом «посиделок» украинских президентов. Опять же ночевать