Читать книгу - "Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин"

не стал отвечать на риторический вопрос товарища и продолжил размышлять: – Для нас Великая Отечественная война – это что-то вроде точки отсчета, базиса, на котором формировался и сохраняется патриотизм. Огромное количество людей, да и мы с тобой воспитывались на героизме нашего народа в те годы. И черпаем свои моральные силы, обращаясь к подвигам Матросова, Маресьева, Жукова, Рокоссовского, своих прадедов и миллионов людей, отдавших свои жизни за Отечество. Да, сейчас не все гладко, но давай вспомним трилогию «Живые и мертвые» Константина Симонова, как он описывает первые дни войны, какие там разные персонажи, явно взятые из жизни. Но тогда враг стоял под Москвой, сейчас же мы бьем его на Донбассе…

– Думаешь, что-то изменилось, если бы противник вторгся на нашу территорию? – не унимался мой друг.

– Всякие диванные критики любят шутить про «красные линии», но по факту они есть, и у каждого человека они свои, у политика и у простого работяги. Да и не забывай, что «русский мужик долго запрягает, да быстро едет».

Нижний Новгород. Лето – осень 2024

Я вернулся из-за ленты зимой этого года и взглянул на все происходящее новым взглядом. Напишу свое мироощущение, которое сугубо субъективное.

Летом в городе на каждом столбе висела агитация на военную службу по контракту, сопровождаемая семизначной цифрой, которая обещалась новобранцу за первый год службы в зоне СВО. Кто-то сделал ставку на коммерческий подход к набору людей. Это неминуемо повлияло на отношение гражданских к военным, сложилось превратное представление, что служивые гребут деньги лопатой и, мол, идут на войну за большим рублем. Дескать, служба стала не призванием и важной миссией защиты Отечества, а всего лишь работой. Подобное отношение, конечно, не могло не вызвать неприятие. Я очень болезненно реагировал на комментарии в соцсетях под некрологами погибших солдат в стиле «его же никто не заставлял, поехал заработать», хотя и понимал, что за такими речами торчат хохлячьи уши. Неприятно было это слышать и оттого, что я знал людей, которые шли на фронт по зову сердца.

Меня сильно потрясла новость о гибели одного моего земляка из небольшого волжского городка, где я раньше жил. Его звали Иван, и мы были знакомы по моей прежней работе журналистом. Это был глубоко верующий человек. И в моей памяти остался важный эпизод. Был день памяти месточтимого святого, но так получилось, что официальные мероприятия в один год не проводились. После молебна в церкви прихожане вышли на улицу и вместо традиционного крестного хода к месту молитвенного подвига святителя собирались разойтись по домам. Иван запел и увлек за собой остальных. Крестный ход все-таки состоялся.

Потом жизнь так сложилась, что верующим пришлось отстаивать свой храм, который, словно хозяйственный объект, пытались продать на аукционе некие чиновники (сейчас не верится, что такая ситуация и вовсе случилась, благо все закончилось благополучно). И Иван был среди тех, кто боролся за церковь.

Мне неизвестно, что стало последней каплей, сподвигнувшей его идти на фронт, но я уверен, что он руководствовался сугубо высокими мотивами.

И таких воинов, как Иван, было и есть великое множество. И, на мой взгляд, рассуждения о том, что люди едут на спецоперацию ради денег, оскверняют память погибших защитников и оскорбляют чувства тех, кто находится за ленточкой сейчас.

* * *

В августе неонацисты вторглись в Курскую область. И тут я вспомнил слова товарища. Действительно, многие обыватели абсолютно никак не восприняли происходящее, словно совсем ничего не случилось. Где-то под Суджей от рук украинских фашистов гибли мирные жителей, а где-то текла размеренная мирная жизнь. Пожалуй, боль курян разделяли те, для кого и события на Донбассе в 2014 году стали настоящей и в чем-то личной трагедией. Ведь в действительности нет разницы, где и когда убивают наших людей, это всегда вызывает гнев, желание отмщения и справедливости. Что-то подобное я испытал в детстве, когда коллективный Запад бомбил Югославию в 1999 году, хотя речь шла о другой стране и о другом народе.

События в Курской области лишили еще одного аргумента тех, кто говорит «это другое», сопоставляя специальную военную операцию и Великую Отечественную войну. Вот уже враг пришел на нашу территорию (хотя Донбасс, Запорожье и Херсон тоже наши, но сторонники позиции «это другое», как правило, считают, что «красная линия» – это именно «старые» территории), а в сердце кольнуло далеко не у каждого.

Тем не менее тысячи наших соотечественников при поддержке северокорейской армии освободили Курскую область.

Во многие регионы России в этот период стали прилетать вражеские боевые дроны, поражая нашу инфраструктуру, а зачастую и абсолютно мирные объекты. В нескольких областях уже есть и погибшие от подобных атак, гражданских людей фашисты убивают прямо дома в теплых кроватях, за тысячу километров от фронта. Но для многих по-прежнему «моя хата с краю».

Где-то в Донецкой Народной Республике. Лето – осень 2025

Летний вечер, я стою на берегу Азовского моря и смотрю, как на пирсе радуется и веселится местная молодежь. Они отмечают выпускной. Над водной гладью звучит музыка, биты уносит куда-то вдаль, в сторону «Азовстали». К берегу под песню «Тополиный пух» подплывает яхта с алыми парусами и соответствующим названием «Ассоль». Вчерашние школьники ликуют.

Здесь ничего не напоминает ни о войне, ни о потенциальной угрозе. Даже присутствие правоохранителей было практически незаметным. Хотя здесь работали все структуры, в том числе и Росгвардия. Я посмотрел во тьму и мысленно прикинул, где примерно полчаса назад мы навещали пост воздушного наблюдения и проверяли маршрут движения маневренной группы. За спокойствием на таком масштабном мероприятии была скрыта кропотливая работа огромного числа правоохранителей, которые обеспечивают охрану общественного порядка. Накануне здесь в каждый угол заглянула служебная минно-розыскная собака и саперы Росгвардии, дабы исключить провокации от кровавого киевского режима, которому ох как хотелось бы сорвать празднование выпускных в освобожденных городах.

– Приятно посмотреть на такое мероприятие, – решил поделиться впечатлениями полковник, с которым мы приехали проверить несение службы. – Враг, наверное, ядом исходит. Они же по-прежнему кормят своих обывателей историями, как все плохо в Мариуполе. Только как все обстоит на самом деле, мы смогли узнать, посмотрев своими глазами. И «Алые паруса» лишнее подтверждение, что в город возвращается мирная жизнь.

Я снова вглядываюсь в улыбающиеся лица выпускников. Наверное, это и есть своего рода «маленькая победа» в этой войне, когда в освобожденные населенные пункты возвращается детский смех. Перед ними теперь огромное количество перспектив, им открыта вся Россия. Но вот что интересно, я обратил внимание, что донецкая молодежь не стремится уехать куда-либо, а связывает свое