Читать книгу - "Inside Delta Force - Эрик Хэйни"

можете догадаться, Андрес не думал, что это чертовски смешно. Джей Ти был его соседом по комнате и сообщил нам, что, когда он поднялся наверх, Андрес ходил мелкими кругами, выплевывая гневные ругательства сначала по-испански, а затем по-английски. Достоинство Андреса было уязвлено, он был очень зол. Хотя у него не было убедительных доказательств личности преступника, у него были свои подозрения на этот счет.

Позднее в тот же день, когда мы подшучивали над его «дебютом» в Вашингтоне, Андрес улыбнулся с обманчивой улыбкой, но многозначительно кивнул Маршаллу и тихо произнес старую армейскую мантру мести: «Расплата — это медицинская эвакуация».

Мы провели еще несколько напряженных дней и ночей в Вашингтоне под пристальным вниманием Службы безопасности Государственного департамента, а затем тихо завершили свое обучение с этими очень способными людьми.

После совещания с нашими тренерами, Донни и Билл сказали нам подождать их в отеле, пока они не вернутся. У них должны были быть какие-то инструкции для нас, когда они вернутся после обмена официальными благодарностями и напутствиями в Государственном департаменте.

«Что-то готовится», — подумал я, пока мы маневрировали в пробке. В этой фразе о том, чтобы «ожидать инструкций, которым нужно следовать», запахло отбором. Ну, мы уже говорили об этом: «Отбор — это бесконечный процесс».

Но несмотря ни на что, наш КПО подходил к концу, и скоро мы должны будем формироваться в группы. Что совсем не означало, что сюрпризов уже не будет.

*****

Герхард Альтманн родился в Германии. Когда ему было всего пятнадцать лет, ему выдали плохо сидевшую на нем форму, гранатомет «Фаустпатрон» и отправили на заваленные обломками улицы умирающего Берлина сражаться с вездесущей Красной армией, которая рвала глотку гитлеровскому Третьему Рейху.

Захваченный победоносными русскими солдатами после двенадцати дней невыразимо жестоких боев, молодой Герхард оказался в лагере для военнопленных и просидел там в течение нескольких недель, пока ему и нескольким другим мальчикам-солдатам не удалось бежать. Он вернулся в разрушенный Берлин и обнаружил, что вся его семья погибла, а район уничтожен.

Герхард пережил ту страшную послевоенную зиму благодаря своей смекалке и твердости, присущей юности. Следующей весной он нашел работу на ферме к востоку от города. Позже в том же году он снова, по доносу осведомителя, был арестован русскими за сбор пулеметов и других военных трофеев. Снова сбежал, но на этот раз ему удалось добраться до Мюнхена, где он нашел работу в американской армии в качестве рабочего на военном складе. Здесь он мог работать по ночам, а днем заканчивать прерванное обучение.

Два года спустя, с помощью нескольких своих новых американских друзей, Герхард уехал жить в Соединенные Штаты. Там он незамедлительно записался в армию своих американских друзей и почти сразу же был отправлен в хаос сражений развязавшейся войны на Корейском полуострове.

После войны Альтманн, в соответствии с Законом о военнослужащих, получил университетское образование, после чего вернулся в армию в звании лейтенанта. И поспел как раз вовремя, для того, чтобы стать одним из первых военнослужащих недавно сформированного армейского спецназа. Во время командировки во Вьетнам он познакомился с Чарли Беквитом, и должно быть, произвел на будущего командира 1-го оперативного отряда спецназа «Дельта» неизгладимое впечатление, потому что когда подразделение только появилось на свет, Беквит выбрал его одним из своих первых штабных офицеров.

В пятницу после обеда, Альтманн доводил собравшимся на «Ранчо» сотрудникам отряда «Дельта» обновленную разведывательную информацию со всего мира. Он находил и раскрывал юмор в самых мрачных мировых событиях, а подача им этих ужасных отчетов о глобальном хаосе была настолько уморительной, что еженедельные совещания были известны как «Четырехчасовые анекдоты». Но однажды, в конце одного из таких собраний, он странно посерьезнел и сообщил нам:

— Джентльмены, надеюсь, вам никогда не придется идти в бой вместе со мной. Я был на трех войнах… и потерял всех. Боюсь, что в этом отношении я наихудший Иона64 и, возможно, мне следовало бы найти какое-то другое призвание в жизни.

Сейчас мы собрались в большом номере нашего отеля в Вашингтоне, и майор Альтманн проинформировал нас о заключительном этапе Курса подготовки операторов, который вполне подходяще назвали «Кульминационным упражнением».

— Мои юные друзья, — сказал Альтманн, приняв позу Дуче с поднятым подбородком и размахивая кулаком в воздухе, — вы продвинулись далеко, очень далеко, и теперь вы должны продемонстрировать, что можете применять свои приобретенные навыки на практике, в своей упорной, усердной и тяжелой работе. Перед вами стоит непростая задача. А почему она должна быть такой? Простая истина состоит в том, что наша миссия непроста. Будь иначе, нас бы сейчас здесь не было, потому что другие люди уже взяли бы на себя то бремя, которое вы сейчас так благородно несете.

Потом он отказался от копирования Муссолини и продолжил уже своим обычным голосом.

— Но хватит об этом scheisse.65 Это ваш последний экзамен, и я считаю, что он позволит проверить ваши способности в полной мере. Мне нравится думать об этом как об упражнении на изобретательность, и, прежде чем вы закончите, уверен, что вы тоже будете думать об нем таким же образом.

Он указал на дальний конец комнаты.

— Там на столе, для каждого из вас подготовлена папка, отмеченная вашим позывным. Внутри вы найдете тысячу долларов наличными и набор инструкций. На внутренней стороне обложки вы увидите номер телефона для экстренной связи. Используйте этот номер только в случае чрезвычайной ситуации, когда вам необходимо выйти из игры. Во всех других ситуациях, для прикрытия своего статуса и своих действий, вы должны полагаться на свою разработанную легенду. Вы не имеете права нарушать какие-либо национальные или законы штата, а также местные законы. Однако вы можете трактовать правила по своему усмотрению. — Подчеркивая последнее замечание, он улыбнулся.

— Да, кстати. — Он хлопнул себя по лбу ладонью. — Чуть не забыл. ФБР начнет вас искать примерно через три часа. — Он поднял запястье и сверился со своими часами. — Или меньше. Думаю, вам будет очень неприятно, если вас задержат, и будут допрашивать эти прилежнейшие и убедительнейшие господа. И поскольку вопросов больше ни у кого нет — а я знаю, что маршрут у каждого из вас напряженный и разнообразный, — желаю, чтобы вы все… всего хорошего, в общем.

Он отпустил нас взмахом руки, словно церемониймейстер, требующий начала представления.

«Три часа, — подумал я, найдя свою папку, пересчитав внутри деньги и расписавшись в получении в списке рядом. — Парень, тебе нужно поторапливаться,