Читать книгу - "Воскресший гарнизон - Богдан Сушинский"

— Причем вы сможете занимать его только тогда, когда позволит моя личная охрана, — безжалостно добивал его лжефюрер.

— Что ж это вы не продумали, бригаденфюрер? — вполголоса, но довольно жестко упрекнул коменданта Скорцени.

И вот перед ним фон Риттер оправдываться не рискнул. Огрызнуться — тоже. Не потому, что рядом был Гитлер, а потому, что возражать пришлось бы первому диверсанту рейха. Что, как ему казалось, связано с куда большим риском. К тому же он слишком уважал этого человека, чтобы причинять ему неприятности.

— Так что вы застыли, барон? — вывел его из оцепенения Имперская Тень. — Ведите, показывайте свои лаборатории, цеха и все прочее, что обеспечивает жизнедеятельность «Регенвурмлагеря».

— Да-да, мой фюрер, понимаю. Вы должны получить полное представление не только об «СС-Франконии», но и обо всем этом участке оборонительного «Восточного вала».

В одной из уже обжитых боковых выработок внимание Лже-фюрера привлекла суета отряда горноспасателей и санитаров. Вскоре выяснилось, что во время прокладки запасного штрека произошла авария: погиб мастер-норвежец и серьезно пострадал зомби из отряда проходчиков.

Фон Риттер хотел поскорее увести Зомбарта из этой выработки, однако тот решительно остановил санитаров, уносивших пострадавшего зомби к мотодрезине, и приказал отбросить простыню. Тут кто-то из спасателей навел на искалеченного, полностью оголенного санитарами телом проходчика мощный фонарь, хотя освещения и так было достаточно. Зрелище оказалось ужасным. Зомби-шахтера с большим трудом извлекли из-под завала, взору лжефюрера открывалось уже даже не человеческое тело, а какое-то месиво из костей, мяса и крови, тем не менее зомби открыл глаза и вполне осознанно взглянул на фюрера. Мало того, он, кажется, понял, что перед ним вождь.

Какое-то время они смотрели в глаза друг другу. За это время начальник участка успел объяснить лжефюреру, что зомби этот — из норвежцев, из группы штрафников-шахтеров, которых доставили из шахт Шпицбергена.

— Теперь они уже не бунтуют, мой фюрер, — заверил мастер Зомбарта, — трудолюбивы, покорны...

— Только такие: трудолюбивые и покорные, нам и нужны, — прервал его фюрер, — И не только здесь, в «Регенвурмлагере». Или, может быть, среди зомби случаются какие-то другие?

— Иногда бунтарский дух прорывается даже у этих нелюдей, — развел руками мастер. — Жаль, что колдуны из «Лаборатории призраков» не желают верить в это.

— Он в сознании? — спросил Зомбарт у стоявшего рядом, плечом к плечу врача.

— Судя по всему, да.

— Настолько, что способен говорить?

— Судя по всему, способен. — речь врача была отрывистой и резкой. Как всякому врачу, ему хотелось поскорее доставить пострадавшего в лазарет, поэтому задержка носил явно раздражала его. А то, что остановил их сам фюрер, его мало интересовало — хотя, будь он нормальным человеком, как все мы, — должно было бы.

— А жить?

— Судя по всему, жить тоже не должен был бы.

— Тогда почему?.. — повел подбородком в сторону зомби-проходчика лжефюрер. — Как объяснить?

— Сначала следует понять, в каком состоянии находится зомби после зомби-морга и окончательной смертью в медицинском смысле этого слова. Что это: воскрешение из смерти или умерщвление при жизни — вот что мы пока что никак не можем объяснить.

— Так что же мешает понять? Изучайте, у вас множество человеческого материала.

— Извините, мой фюрер, это у колдунов из «Лаборатории призраков» множество этого «материала». Мне же впервые приходится иметь дело с умирающим зомби. Ни я, ни мои коллеги, понятия не имеем, в чем различие жизни и смерти человека и зомби?

— А что, некая разница все же существует?

— Судя по всему, да. Существуют такие участки души и сознания человека, куда вторгаться нам не позволено.

— Кем не позволено?

— Этого мы тоже не знаем.

Зомби произнес какие-то слова на языке, не знакомом ни лже-фюреру, ни Скорцени. Но обер-диверсант обратил внимание, что молвлены они были громко и внятно, словно слетали с уст вполне здорового человека.

— Что он там лопочет? — спросил Скорцени у стоявшего у изголовья пострадавшего мастера-норвежца.

— Он спросил: «Я все еще здесь?».

— Так огорчите его суровой и для всех нас жестокой правдой.

Мастер выполнил требование Скорцени, а еще через минуту услышали уже на германском:

— Отпустите меня наконец. Мне хочется туда, к предкам.

— Скажите ему, — молвил Скорцени мастеру, — что каждый, кому хочется сейчас к предкам, предатель.

— А что вы способны сделать предателю, кроме как отправить его к предкам? — уже явно слабеющим голосом произнес зомби.

— Только обычно отправки туда враги рейха ждут у нас в СД как величайшего снисхождения, дьявол меня расстреляй. Так что тебе, зомби, еще здорово повезло.

Но вряд ли зомби посчастливилось услышать это предсмертное «отпущение грехов от Скорцени». Издав какой-то странный стон вперемежку с яростным рычанием, он испустил дух и действительно упокоился.

— И все же вы хотите сказать, что запас жизненной прочности у зомби значительно больший, нежели у простого смертного? — ожил тем временем лжефюрер.

— Судя по всему, — невозмутимо подтвердил врач-эсэсовец, закрывая лицо мертвого серым брезентовым покрывалом.

— Чем это объясняется? Какая разница между человеком и зомби, который является таким же божьим созданием, как и человек.

Врач провел взглядом уплывающие в сумеречность штрека носилки, забросил себе в рот какую-то таблетку и только тогда ответил:

— Чтобы понять это, сначала следует объяснить себе, можем ли мы считать зомби полноценным «божьим созданием». Кто способен объяснить мне: является ли зомби созданием, сотворенным по заповедям Господа, или же перед нами существо, сотворенное по заповедям дьявола?