Читать книгу - "Итальянские войны. 1492–1518 - Анри Лемонье"

и более последовательной политики. Эта политика, совершенно анонимная, так как с ней едва удается связать конкретные имена, напоминала политику монашеских орденов.

Тем не менее дальнейшее расширение для Венеции было едва ли возможно: против нее был Австрийский дом, благодаря правам Священной Римской империи нависавший над Италией. Опасен был и папа со своим двойным мечом. Можно было обратиться к Миланской области, но, на беду, на нее уже положила глаз Франция. Во всех сложных комбинациях, в которых участвовала Венеция, удивительным было не то, что она не расширялась, а то, что она сохранялась.

В 1492 г. венецианцы выжидали. Были ли у них замыслы в отношении Италии? Стремились ли они создать империю, «по примеру римлян», как странным образом утверждал гуманист Петр Мартир, или они только хотели в интересах своей торговли приобрести порты в Средиземном море? Во всяком случае, они вели со всеми переговоры, пытались действовать в Неаполитанском государстве и постоянно держали во Франции послов.

Милан

Область Милана, скорей государство, чем регион, была самой обширной территорией из тех, какие сумел организовать кондотьеризм: это был образец кондотьерского государства в чистейшем виде, как при Висконти, так и при Сфорца. К 1492 г. она простиралась почти от Альп до реки По и от Сезии до Адды. В ее состав вошли даже Пьяченца и Парма; аванпосты были выдвинуты до Понтремоли, который Сфорца оспаривали у флорентийцев. Вся жизнь и могущество этого герцогства зиждились на военной силе и на гении правителя — настоящего макиавеллиевского государя, появившегося прежде книги с этим названием. Столицей был не столько сам Милан, сколько Миланский замок — дворец, имение и крепость. Некоторые герцоги прожили там взаперти весь период правления, они держали в страхе свое окружение, но при этом и сами боялись его. Это было и убежище от нападений извне. Мало того, что правителей подстерегали и им угрожали собственные подданные (нигде не было больше заговоров, чем в Милане), но их окружали враги со всех сторон: с востока — Венеция, с севера — швейцарцы, жадно зарившиеся на долину Тичино, с юга — Флоренция, обеспокоенная продвижением Сфорца к Центральным Апеннинам. На западе герцогство Савойя, похоже, было не в состоянии действовать самостоятельно, но за ним начиналась Франция, чей король был сюзереном маркизов Салуццо. Более всего герцоги должны были опасаться притязаний Валуа-Орлеанских, которые были потомками прежних герцогов Миланских из семьи Висконти и обосновались в нескольких льё от Алессандрии, владея Астезаной.

Лодовико Моро

Сфорца захватили власть в Милане в середине XV в. В 1492 г. герцогом был Джан Галеаццо Мария Сфорца, но от его имени управлял его дядя Лодовико Моро, намеренный сохранить герцогский титул за собой. Лодовико обладал обширным и тонким интеллектом: он мог понимать Леонардо да Винчи или Браманте и строить самые изощренные политические планы. Однако многочисленные пороки и мелочность умаляли эти достоинства. Этому столь примечательному уму недоставало последовательности: Лодовико никогда не сдавался и тем не менее то и дело начинал все сначала. В его политике был изъян, которого не могло восполнить ничто: его происхождение. Он пришел к власти в результате двойной узурпации — Сфорца и собственной. Жену он себе подобрал именно в расчете компенсировать этот неприятный факт. В политике он нажимал на все пружины, запутывая окружающую ситуацию так, чтобы скрыться за дымовой завесой. Итальянцы XVI в. питали к его политике невероятное уважение — еще одно доказательство, что кондотьеризм лежал в основе итальянской души.

Специфическое положение Лодовико стало одной из причин, вызвавших Итальянские войны.

Савойя и Пьемонт. Генуя

Герцогство Савойю к 1492 г. трудно было причислить к итальянским государствам. Герцоги владели Пьемонтом, Ниццей, Савойей, Фосиньи, землей Во, Ла Бресс, Ле Бюже. Центр тяжести этого герцогства находился скорей к северу, чем к югу от Альп. Но ход событий понемногу подталкивал герцогов обращать больше внимания на Апеннинский полуостров. Они уже не могли мечтать о расширении на запад, после того как Дофине, Прованс и Бургундия отошли к Франции, или на север, с тех пор как Франш-Конте стало принадлежать Габсбургам, а Швейцария сделалась первоклассной военной державой. В XVI в. они начнут вести «политику качелей» между Францией и Австрией, и в свое время она принесет им большие успехи.

О Генуе в истории XV в. говорится много, но примерно так же, как о Польше в истории века XVIII. Вступив в череду нескончаемых внутренних конфликтов, республика, неспособная жить самостоятельно, отдавалась под покровительство всем по очереди. Ею владели, ее теряли и захватывали вновь то Франция, то Милан, то Пьемонт.

Мелкие княжества

Было также множество городов или княжеств, значение которых зависело от качеств их князей: на севере — маркизат Салуццо, вассал Франции, маркизаты Монферрат и Мантуя, более или менее зависимые составные части Священной Римской империи, в центре — герцогство Феррара. Далее — крошечные владения: Урбино под властью семьи Монтефельтре, Римини и Фано под Малатеста, Фаэнца и Имола под властью Манфреди, Мирандола под Пико, Болонья под властью Бентивольо. Все это играло свою роль в истории Италии в XV и XVI вв., способствуя сохранению раздробленности, мешая концентрации, но в европейской политике принималось в расчет лишь опосредованно. Какого-нибудь Бентивольо или Гонзага, так же как какого-нибудь герцога Гельдернского или ландграфа Гессенского в Германии, могли использовать как поддержку в дипломатическом раскладе или нанимали в качестве полководца, если у него были способности или солдаты, — тем самым он возвращался к тому, с чего начинал, то есть к кондотьеризму.

Примечательно, что в Италии, в этом центре христианского мира, духовенство играло лишь очень неприметную роль. Мы не услышим ни об одном великом епископе. С другой стороны, деление на епископские округа не совпадало с политическим административным делением.

Скудость итальянских политических концепций

Таким образом, складывается впечатление, что эта страна, в которой некоторые хотели видеть создательницу современного мира во всех его проявлениях, имела организацию чисто эмпирическую, во многих отношениях отсталую. Политическая или социальная европейская система ни в чем не происходит от нее. Что касается итальянского национального духа, абсолютно отрицать его существование было бы нельзя; он в большой мере возник из ненависти к иностранцам, но тоже оставался рассеянным, неявным. Такое же наблюдение можно сделать насчет боевого духа: неоспоримые воинские достоинства утрачивались из-за партикуляризма; солдаты были, командиры были, но вооруженной нации не было.

До конца XV в. Италия оставалась хозяйкой своей судьбы. У нее был только один общий внешний враг — турки. Она ничего не предпринимала против них — впрочем, как и монархи Западной Европы. Привыкнув, что внутренние конфликты и вопросы наследования решаются на ее территории с