Читать книгу - "Перед расплатой - Олег Константинович Селянкин"

жила под одной крышей с любимым. Как соседка или близкая родственница жила, не больше. Он, как и в Слепышах, держался с нею ровно, ни разу ни словом, ни взглядом не обидел. Но даже и малюсенького шага к сближению не сделал. Больше того, вернувшись поздней ночью, иной раз он даже поесть бывал не способен; посидит за столом в кухне, накурится вдоволь, словно этого в полиции нельзя себе позволить, а потом, ни слова не обронив, уходит в свою горницу — самую малую в доме, — завалится там на кровать.　

Сразу засыпал или только лежал — этого она не знала: ни разу не осмелилась непрошеной заглянуть к нему.　

И в доме, хотя он просторный, хотя под рукой для услуг — только захоти! — всегда мигом появится Генка, такой сообразительный и ухватистый, что бровью поведи — твое желание поймет и в лучшем виде исполнит, — при всех этих-то условиях в доме только и есть то, без чего прожить невозможно.　

И все равно Нюська была счастлива. Счастлива от сознания того, что может быть полезной Василию Ивановичу — постирать и выгладить его латаную гимнастерку, обед сготовить.　

Каждый вечер Нюська с нетерпением ждала его прихода, в тайниках сердца сберегая надежду, что, может быть, уже этой ночью произойдет то, чего она так желала. Но сегодня, услышав его шаги на крыльце, еле удержала себя, осталась в кухне, где стол был почти накрыт: так ей надо было высказать все, что само рвалось из сердца. А он, как всегда, умывался обстоятельно, долго растирал полотенцем шею и лишь потом подошел к столу и сел, устало облокотившись на него. У Нюськи хватило выдержки, она не обмолвилась и словом, пока он хлебал щи, пока ковырялся вилкой в картошке, обрызганной подсолнечным маслом.　

Конечно, разве это еда для настоящего мужика, если нет в ней ни одного кусочка мяса? Однако по теперешнему времени и это благодать, о которой другие и мечтать не смеют. Правда, на первый или второй день после вселения сюда Нюська с помощью Генки все же раздобыла курочку, радовалась, как дите малое, пока ее варила. Но больше ни на что подобное не осмеливалась, с нее хватило и того, что в тот раз он вообще за стол не сел, только и сказал, будто последними словами обложил:　

— Не хватало, чтобы и для моего брюха народ грабили!　

Кончил он есть, потянулся за кисетом — Нюська быстренько убрала со стола посуду, не вымыла, а просто свалила ее в таз с водой и с шитьем подсела к нему так близко, что почти касалась его плеча. Он глянул на нее удивленно.　

— Сегодня днем тебя один человек искал, — тихо сказала Нюська.　

Распирало, ох как распирало Нюську любопытство. Прежде всего, конечно, хотелось знать, кем был подослан этот человек? И по какому такому тайному вопросу? Ведь и ребенку ясно, что тому, кто начальника полиции по официальному делу ищет, нечего глазами вдоль улицы зыркать, нечего голос до шепота понижать.　

Виду не подал Василий Иванович, как напряглось все в нем, когда Нюська выложила эту новость. Ну и денек выдался! Еще не успел прийти в себя после того, как Авдотью увидел, — потребовал к себе Зигель и тоном приказа сказал, что уже с завтрашнего дня основная обязанность пана Шапочника — сбор продовольствия для потребностей Великой Германии и ее вермахта; пану Шапочнику надлежит лично сопровождать специальную команду, выделенную для сбора продовольствия; взять с собой нескольких полицейских и уже этой ночью начать объезд деревень; чтобы с рассветом быть в первой из них, выехать ночью.　

— Дозвольте узнать, что и сколько брать в каждой деревне? — попытался хоть что-то прояснить Василий Иванович.　

Фон Зигель пронзительно посмотрел на него, словно попытался прочесть невысказанное, и ответил бесцветным голосом:　

— У старшего команды есть и список деревень, и инструкция, где все сказано.　

Теперь Василий Иванович понял главное, о чем не захотел сказать Зигель: не только еще раз обобрать деревни, но и жестоко покарать кого-то — вот для чего едет специальная команда. Зачем полицейских и его подключили к ней? Во время этой карательной акции они будут, возможно, только в оцеплении или даже просто наблюдателями. Чтобы задубели у них нервы и, если она еще есть, окончательно притупилась самая обыкновенная человеческая жалость; чтобы потом можно было, в душе посмеиваясь, сказать этим полицейским и ему, Василию Ивановичу: «Хотя и не вы были самыми активными участниками ТОЙ карательной акции, но ведь вы участвовали в ней? Советы не прощают подобного. А мы полностью доверяем. Настолько доверяем, что ЭТУ операцию поручаем вам».　

Короче говоря, к тому фашисты дело ведут, чтобы получилось, как в пословице: коготок увяз — всей птичке пропасть.　

Как белый свет, бесконечно стар этот прием. Издавна им пользовались уголовники, чтобы накрепко привязать к себе сообщника. Кровью привязать.　

Разгадал Василий Иванович тайную мысль Зигеля, но в ответ только и пробормотал:　

— Слушаюсь, господин комендант…　

Вернувшись в кабинет, лишь о тем и думал, как бы уклониться от возложенного на него. Сказаться больным? Пришлют Трахтенберга или кого другого и мигом на чистую воду выведут. А случится такое — говори спасибо, если только из начальников с треском выгонят. Скорее же всего…　

Ничего не смог придумать Василий Иванович, с головной болью пришел домой, надеясь хоть здесь отдохнуть от черных дум, терзавших весь день, а тут Нюська возьми и выскажись! И вот перед ним возникла еще одна задача, которую нужно тоже решать как можно быстрее и только правильно.　

Прежде всего, кто искал с ним встречи? Связной от Николая Павловича? Очень даже возможно: ведь он, Василий Иванович, никого не предупредив, сменил и должность, и место жительства. Вот и пришлось его разыскивать. Однако, если так, почему тот человек сунулся к Нюське? Считает ее любовницей? Это нисколько его не оправдывает: не каждая даже хорошая жена знает, что поручается или доверяется ее мужу. Вот и выходит, тот человек допустил грубую промашку…　

Постой, постой, а почему ты все время цепляешься за связного от Николая Павловича? Разве какой-нибудь враг не может подослать провокатора?　

— Повтори как можно точнее, как вы встретились и что он тебе сказал? — попросил Василий Иванович, постаравшись скрыть от Нюськи свою тревогу.　

Однако не удалось ему это. Нюська участливо и пытливо глянула на него, немного подумала и начала:　

— Ей-богу, ни разу не встречала его!.. Такой он… Со всех сторон неприметный!.. Подошел, глазками по сторонам стреляет и шепчет мне: «Передай своему, что мне встретиться с