Читать книгу - "Русские пазлы войны - Иван Жердев"

а не славян – это моё давнее и горячее убеждение. И почему это пока не так, вопрос не ко мне и не к нашим военным. На каждого убитого нашего и украинца, должно лечь и гнить десять англосаксов, так будет верно, так будет справедливо. За это и воюем, и если так не будет, то воюем мы зря. Ну да ладно, опять я о вечном.

Итак, Авдеевка. Раздолбить эти гигантские сооружения можно либо авиацией, либо серьёзной ракетой, так, чтобы наверняка. Но ни то, ни другое там не используется. Вопрос «почему», это опять не ко мне и не к военным, они задают тот же вопрос. Что в России, в тылу, что здесь, на войне, поверьте, у всех одни и те же вопросы. Ответы наверняка есть где-нибудь на уровне Верховного, и эти ответы мы должны получить. Возможно, не сейчас, не время ещё, но получить должны, иначе потеряются все смыслы, и наши, и того же Верховного. А пока нам знать не дано, нам дано верить.

Сейчас идёт наступление, не генеральное ещё, а тактическое. Наши берут небольшие посёлки, высотки и укрепы. Основная задача танкистов – поддержка пехоты. Они ежедневно, день за днём, выстраиваются в карусель и долбят огневые точки противника, чтобы пехота смогла войти и взять с минимальными, по возможности, потерями. Пока работает один танк, второй стоит недалеко в укрытии и ждёт смены. Как только первый отработал весь БК или пошла близкая ответка, он уходит и заходит второй. И так по кругу.

Нам с Серёгой повезло, в первый же день мы выехали и отсняли работу одной двойки танков. По понятным причинам не буду указывать ни номера подразделений, ни названий местности. Первым работал Т-80, экипаж – резервисты с Урала. Можно сказать, что одновременно и воюют, и продолжают обучаться. Посмотрели их работу – мощно выглядит и звучит тоже прилично. Интервал между выстрелами небольшой, корректировка, наводка – выстрел. Бьют навесом на расстояние от полутора до восьми километров, в зависимости от задачи и работы корректировщика. Главная задача – подавление артиллерии и огневых точек противника. Потом пойдёт пехота. Пехоту мы тоже видели, стоят ребята, курят, готовятся. Снимать их, понятное дело, не стали.

После определённого количества выстрелов сопровождающий говорит – пора валить, сейчас начнётся, ответка по-любому прилетит. Делаем ещё пару снимков и валим. На обратном пути останавливаемся у второго, Мишиного, танка. Постояли, пообщались, я передал поклон от «Привала», он от танкистов. Получилось не очень торжественно, как-то само собой. Так, наверное, и правильно. Потом разъехались, мы на базу, он – работать. Через пару часов вернулся. И танк цел и экипаж, соответственно.

Дай бог им равное число выездов и возвратов!

Я молюсь за тебя, мой милый,С наступлением темноты,Не оставь, защити, помилуй,Помолись за меня и ты.Чтоб мне вынести все укоры,Злые взгляды, молву, беду,Чтоб навеки утихли спорыВ этом мирном моём аду.Сколько можешь, молись, мой милый,В тусклом свете седой луны,Чтоб Господь даровал мне силыДожидаться тебя с войны.

Фашизм, Гаввах и символы

И опять о смыслах. О символах и словах. И хотелось бы полегче, да смыслы тяжелы. Ну да ладно, начнём, благословясь.

«Фашины» – это пучки вязовых или берёзовых прутьев, перетянутые красным шнуром или связанные ремнями. Атрибут власти древнеримских царей, в эпоху Республики – высших магистратов. Их носили ликторы – почётные стражники высших магистратов римского народа. Ликторы имели право наказания без суда. Они патрулировали город, и если, по их мнению, кто-то из граждан нарушал каноны, или «правила», как теперь принято говорить, то они могли высечь любого нарушителя на месте. Они же казнили приговорённых к смерти, но тут уже топором. Вот это слово – «фашины», и легло в основу понятия «фашизм».

Римское право стало фундаментом англосаксонской цивилизации, равно как и римская идеология рабства и превосходства. Так что идеология фашизма – это естественная, коренная идеология нагло-саксов.

Фашизм на Украине – это полное принятие идеологии хозяев. Ну, например, те же внесудебные расправы на улицах, когда непонятные «силовики» привязывают к столбам людей, которых они определили как мародёров, оголяют им зады и хлещут именно этими самыми «фашинами», то есть пучками связанных прутьев. Мародёров никто не любит, и с одной стороны, вроде как правильно их хлещут, а с другой любая внесудебная расправа, особенно на улице прутьями, – это фашизм, причём в его первозданном римском варианте. И хлестали этих «мародёров» не только украинские «ликторы», с большим энтузиазмом участвовал и просто прохожий люд, местные жители. Это даже не Рим, тут похлеще.

А вспомните сожжение в Одессе, бесчисленные убийства журналистов и просто людей, несогласных с властью. Прямо у дома застрелили Олеся Бузину. И ни одно такое убийство на идеологической почве не расследовано. Ни один убийца не наказан. Что это, если не фашизм?

Отдельный, но яркий пример – судьба Джулиана Павловича Ассанжа. Тут уж ни прибавить, ни отнять.

Убийство тысяч невинных людей на Донбассе – это самое яркое, самое зверское проявление украинского фашизма. Вся вина дончан заключалась для украинской власти лишь в том, что они не согласились с прославлением нацистов и фашистов Бандеры и Шухевича, и с запретом русского языка. И они не пошли с оружием в руках в Киев, это Киев пришёл с оружием, с огнестрельными «фашинами» на их землю.

А ведь всё возвращается, особенно причинённое зло. Это вечный закон мироздания, «око за око…», и вопль толпы украинцев: «А нас-то за шо?» достоин только простого ответа: «За дело». И долго объяснять не надо, не поймут. У них отсутствует понимание причин и следствий. Есть только две вещи в мире, которые меняют восприятие реальности на внутреннем, клеточном уровне – это война и голод.

Война и голод – это страшно, это бесчеловечно, но так уж устроена эта «говорящая собачка» – человек, что она становится Человеком с большой буквы только через страдания. Никакими образованиями и никакой пропагандой не изменишь эту тварь в корне, только страданиями. Сколь ярко ни проповедовал Христос своё учение, но только через своё страдание на кресте дал людям веру. И мы в России также обречены на страдания, если хотим в корне изменить нашу жизнь. Как бы нам ни хотелось отсидеться в тепле и комфорте, пока где-то там идёт война, но не получится. При таких корневых ломках мироздания война и голод не могут остаться в стороне, на экранах телевизоров. Вопрос только в том, насколько достойно мы это перенесём.

Уже во время моего второго выезда в Мариуполь, когда ещё шли уличные бои, я обратил внимание, насколько быстро изменились люди. Они пришли к понятию «община», то есть совершенно