Читать книгу - "По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский"

были к выступлению. В отряд вошли почти все мусорские партизаны, у нас остались только Екатерина Георгиевна с Аллочкой и Нина Батоговская, захворавшая в это время. Шуру Дорошенко я тоже хотел задержать, предложив ей работать по специальности в нашей партизанской санчасти, но она и слушать об этом не хотела. «Нет, нет! Ни за что! Прошу оставить меня в строю!» Это говорилось с такой горячностью, что я не стал настаивать.　

Глазов пошел заместителем командира, а командиром назначен был старший лейтенант Базыкин — коммунист, опытнейший диверсант и организатор, свободно говоривший по-немецки. До прихода в наши отряды он руководил в Киеве группой подпольщиков, состоявшей из трех мужчин и двух девушек. Девушки знакомились с гитлеровскими офицерами и заманивали их куда-нибудь в условное место, где уже их ожидали народные мстители. Немало фашистов отправили они кормить днепровских раков. Весной 1942 года одного из группы ранили в перестрелке жандармы и захватили. Арестована была и одна из девушек. Должно быть, гестапо пронюхало о существовании этой небольшой организации. Оставшиеся на свободе члены ее ушли из Киева и, скитаясь по лесам, присоединились в конце концов к нам. У нас Базыкин начал рядовым подрывником, как и все наши партизаны, потом командовал рейдовым отрядом, работал на очень трудной должности заместителя командира в «полицейском» отряде, о котором я рассказывал в первой книге, и помогал Василенко на «пятой базе». И везде справлялся. Лучшего командира, пожалуй, и не подыскать было для Мусорского отряда. Вооружили мы отряд хорошо. Одного только не хватало — радиостанции. Все: и приказания, и самые срочные донесения — будут доставляться пешими связными за двести километров.　

Выезжал отряд на подводах: переправы через реки теперь не представляли для нас особенных трудностей, переход через железную дорогу Ковель — Холм должен　был обеспечить Логинов, рейдовый отряд которого базировался около Мацеева, а там уж и рукой подать до Мусорских лесов. Казалось, все складывается благоприятно.　

И отряд, действительно, благополучно прошел почти всю эту дорогу, каких-нибудь двадцать километров оставалось ему до намеченного места. Остановились на последнюю дневку. Базыкин, как водится, выставил круговое охранение и, решив сразу же начинать работу, отправил большинство бойцов на операции по дорогам Владимир-Волынский — Ковель и Ковель — Холм. В лагере осталось восемнадцать человек.　

Под вечер охранение задержало троих неизвестных. Все они были вооружены. Привели их к Базыкину, и они назвались партизанами отряда имени Шевченко. Сами они владимир-волынские, а отряд их стоит недалеко, на безымянном хуторе, километрах в восьми отсюда. Ничего подозрительного в их словах, в поведении и в их виде не было. Базыкин приказал возвратить задержанным оружие и отпустить их.　

На другой день часов в двенадцать эти же трое принесли записку от своего командира. Он хотел увидеться с Базыкиным: есть о чем поговорить, как-никак — соседи и дело общее. «Еще лучше будет, если вы придете всем отрядом, — сообщалось в записке, — места хватит». И опять ничего подозрительного в этом никто из наших товарищей не увидел; вполне естественным казалось, что здесь возник еще один отряд, естественным было и желание партизан встретиться с партизанами. «А может быть, они и присоединятся к нам, — подумал Базыкин. — А если и не присоединятся, все равно надо договориться — ведь работать придется рядом».　

После обеда весь отряд снялся с лагеря и часа через полтора был у цели. Караулы не задержали наших товарищей — их ждали, и командир отряда имени Шевченко сам вышел навстречу Базыкину. Он вел себя, как гостеприимный и приветливый хозяин, радостно улыбался, суетился, распоряжался. Все это было в порядке вещей, и все же оттенок чего-то нарочитого, ненастоящего, показного сквозил в торжественности и радости приема. Кое у кого из базыкинских бойцов проснулось в душе смутное сомнение, но уже поздно было сомневаться: сразу указали им место для размещения, сразу　приветливый и расторопный хозяин повел Базыкина и его командиров в хату.　

Тут они и поняли все. В хате было много народу. Бросился в глаза трезубец, проклятый трезубец националистов, маленький металлический значок — то на груди, то на рукаве, то на шапке присутствующих в доме. Да и без трезубца понятно было, что это за люди: настоящих людей из народа никогда не спутаешь с людишками, которые подделываются под народ, щеголяя висячими усами, широченными шароварами и вышитыми рубашками.　

Не давая партизанам опомниться, националисты навалились на них. Базыкину удалось, выхватив финку, нанести удар одному из своих противников, а потом его повалили и связали.　

А на улице поднялась стрельба и крики, там тоже застигнутые врасплох партизаны погибали в неравном бою с многочисленными жовто-блакитными бандитами.　

Пятерых, Базыкина в том числе, националисты взяли живыми; Глазов, Шура Дорошенко и почти все остальные были убиты в этой схватке, и только немногим удалось уйти, отстреливаясь от врага.　

Пономарчук, первым из спасшихся пришедший в лагерь Логинова, рассказал о гибели отряда. Логинов двинулся к месту катастрофы, чтобы выручить взятых в плен и не успел: националисты поторопились расправиться с ними.　

Наших товарищей судили страшным средневековым судом. На окраине хутора сколочена была плаха, и палач с топором ждал свои жертвы. Атаман, тот самый приветливый, который вчера улыбался Базыкину, восседал за судейским столом, а рядом с ним — два попа и два немецких фашиста в полной форме, очевидно, предатели украинского народа уже не считали нужным скрывать, кому они служат.　

Партизан допрашивали, но не добились от них ни слова, и только Казя, маленькая, хрупкая на вид женщина, когда ее спросили, сколько бойцов в наших отрядах, крикнула:　

— Много! Так много, что всех вас передавят!　

Партизан четвертовали. Здоровенный бандеровец рубил им руки и ноги, взмахивая блестящим топором и крякая, как мясник, при каждом ударе. Рубил не торопясь,　чтобы продлить муки и насладиться этими муками. И атаман, и два попа, и два гитлеровца одобрительно кивали головами.　

…Только в феврале 1944 года атаман этой шайки был пойман партизанами и казнен.

Первый подпольный обком Западной Украины

Еще в начале февраля, в Мульчичах, когда Ковпак рассказывал, как он был на приеме в Кремле, я задал вопрос об уполномоченных ЦК. Каковы на этот счет указания Москвы? Ведь в Белоруссии во многих местах уже работают эти уполномоченные. Мне приходилось встречаться с ними, и я знаю, что они объединяют партизанские силы, связывают их с Москвой, играют большую роль в руководстве движением. У них выпускаются не только листовки, но и газеты, налажена как следует партийная работа и даже прием партизан в партию. А у нас, в