Читать книгу - "Шторм-333. Взятие дворца Амина - Валентин Константинович Мзареулов"

версию и свою точку зрения, исходя не из конкретно-исторического анализа, а из собственных политических пристрастий. Я не собираюсь выступать в роли арбитра. Хочу лишь подчеркнуть, что многие существенные факты и детали событий тех лет и участия в них СССР все еще не рассекречены, в частности еще не пришло время полностью раскрыть для широкой аудитории деятельность нашей разведки в Афганистане в те бурные годы. Поэтому я ограничусь воспоминаниями о своем личном участии в ее деятельности и в пределах возможного расскажу о некоторых неизвестных массовому читателю эпизодах и о лицах, с которыми тогда пришлось тесно соприкасаться по афганским делам.

Предварительно хочу напомнить, чем мотивировалось и как обосновывалось решение руководства СССР о вводе советских войск в Афганистан в декабре 1979 года: «В условиях усиления деятельности внутренней и внешней агрессии к концу 1979 года создалась серьезная угроза завоеваниям афганского народа, суверенитету и целостности ДРА, а также безопасности южных границ Советского Союза. В соответствии с неоднократными просьбами афганского руководства, на основании ст. 4 Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между СССР и ДРА от 5 декабря 1978 года и ст. 51 Устава ООН на территорию Афганистана был введен ограниченный контингент советских войск в целях оказания помощи ДРА в отражении внешней агрессии». «Поступить иначе, — заявил тогда Л.И. Брежнев, — означало бы смотреть пассивно, как на южной границе возникает очаг серьезной угрозы безопасности Советского Союза». Вот в этом все дело. Да и вообще в приведенном выше заявлении советской стороны нет лжи, нет выдернутых из исторического контекста фактов и нафантазированной картины ситуации, как это было, скажем, в случае военного вмешательства США и их союзников в дела Ирака, суверенного государства, против которого была совершена агрессия под явно фальшивым предлогом. Что касается Афганистана, то никакой агрессии против него со стороны СССР не было. Можно спорить о целесообразности или нецелесообразности ввода наших войск в ДРА, но не о правомерности этого акта. В современном взаимозависимом мире обстоятельства часто оказываются сильнее самой сильной воли.

Осенью 1979 года я снова оказался в круговерти афганских событий. В начале ноября в кабинете начальника внешней разведки В.А. Крючкова состоялось совещание в очень узком составе, присутствовал там и я. Всего было пять человек, но говорил один начальник ПГУ. Он кратко изложил суть принятого «инстанцией» решения касательно Афганистана и судьбы главы этого государства X. Амина, пристально оглядел каждого из присутствовавших в кабинете сотрудников и сказал: «Все абсолютно секретно, никто не должен знать о предстоящей операции. Если произойдет утечка, то она произойдет только от кого-то из нас. Прошу это учесть». Я сразу же понял, что вся черновая работа по подготовке операции ляжет на мои плечи, так как все остальные участники совещания были руководителями высших звеньев разведки. Невольно поежился от такой перспективы, понимая, что объем предстоящей работы будет очень велик и мне одному с ним не справиться, но промолчал. Через пару дней стало совершенно ясно, что одному мне с ним не совладать, даже если работать круглосуточно. Пришлось доложить об этом Крючкову и попросить его разрешения привлечь к текущим делам еще нескольких человек технического аппарата. Помолчав, он согласился, но сказал: «Под вашу личную ответственность!» Степень секретности при подготовке операции (она потом получит кодовое название «Байкал-79») была очень высокой.

В первых числах декабря 1979 года рано утром с военного аэродрома «Чкаловское» поднялся в воздух и взял курс на Кабул самолет Ан-26, на борту которого находилась группа незнакомых мне военных, а также первый заместитель начальника внешней разведки В.А. Кирпиченко и я в качестве его помощника. Мы направлялись в Афганистан со специальным секретным заданием всего на три-четыре дня. Документ о нашей командировке был завизирован лично Ю.В. Андроповым, написан от руки; кроме того, не содержал никаких положенных внешних атрибутов, но имел гриф «Совершенно секретно». Повторяю, секретность предстоящей операции в Кабуле выдерживалась очень строго. Учитывая краткосрочность командировки, я ничего лишнего с собой в дорогу не взял и был, как обычно, в штатском.

Летчики разместили нас в тесном кубрике перед своей кабиной, а грузовой отсек самолета наглухо задраили. Мы сидели, прижавшись друг к другу, и мимо нас протиснуться можно было только боком. Пилот, усмехнувшись, поставил на пол в центре нашей компании цинковое ведро, которое должно было служить походным туалетом — полет предстоял дальний, и удалился в кабину. Я представил, как кто-нибудь из нас вдруг решил бы воспользоваться этим ведром, и мне стало весело. Возможно, поэтому пять часов лета прошли незаметно. Ведро, кстати, никому не понадобилось. Во время промежуточной посадки на аэродроме Кокайды у афганской границы к нам в кубрик пришли еще несколько пассажиров, которым уже теоретически сидеть было негде, но мы тем не менее все устроились и вылетели на военную авиабазу Баграм. Она находится примерно в 70 километрах от Кабула. Прибыли уже затемно. На пустыре в кромешной тьме встречавшие освещали нам путь карманными фонариками. Они разместили нас по машинам, и через несколько минут мы уже были на самой базе. Переночевав, мы утром опять же на машинах направились в Кабул.

Уже на следующий день, когда объявили, что я должен вернуться в Баграм для координации действий и решения совместных задач с военными, стало ясно, что моя командировка затянется на неопределенное время. Я попросил конкретизировать поставленные передо мной задачи, записал все в блокнот, узнал о способах и условиях оперативной связи с нашим штабом в Кабуле и начал готовиться к поездке. О планах Москвы провести спецоперацию по устранению от власти X. Амина в Кабуле еще никто, за исключением двух-трех человек, не знал. Тогда речь о вводе наших войск еще не шла. Однако для осуществления акции против X. Амина нужно было поставить в известность еще нескольких ответственных лиц, в том числе главного военного советника (ГВС), игравшего ключевую роль в афганской армии. Когда В.А. Кирпиченко кратко ввел его в курс дела, этот высокий, грузный человек в звании генерал-полковника от неожиданности растерялся, буквально плюхнулся на стул и, помолчав, выговорил: «Имеющихся в наличии сил для решения этой задачи недостаточно».

Наблюдая эту мизансцену, я понял, что координировать действия и решать совместные задачи с военными на авиабазе Баграм будет делом не легким. Как вообще можно что-либо координировать с теми, кто в принципе не знает предмета совместных действий? Эти мысли занимали меня все время поездки в Баграм. На авиабазе с согласия афганского правительства и по его просьбе уже некоторое время дислоцировался усиленный батальон воздушно-десантных войск Советской армии, обеспечивавший безопасность этого