Читать книгу - "Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне - Роберт Дж. Уиллискрофт"

обрабатывал дозиметры. На атомном подводном корабле их носит каждый, и ни у кого никогда нет фактически никакого облучения. За девять своих боевых походов я в совокупности получил заметно меньше, чем любые надводники. В общем, у меня — ноль, у них — космические лучи и обычный радиационный фон. Так что раз в неделю все сдавали дозиметры, получали новые, и доктор обрабатывал их на предмет облучения.

Ладно, я прервал доктора. Он не возражал. Это было его наименее приятным занятием. «Вы когда-нибудь спускались в локаутной камере, доктор?» — спросил я.

«Не совсем,» — ответил он. — «Спускался в обычной камере. Ну, в сухой.»

«Насколько глубоко?» — спросил я.

«Около двухсот пятидесяти,» — сказал он. — «На воздухе. Азотный наркоз во всей красе.»

Я кивнул. «У меня небольшая проблема,» — сказал я. — «Вернее, не у меня. У Ски.» Я улыбнулся доктору. «Его выворачивает в ведро. Можете зайти к нему в шлюз, сделать укол от морской болезни, чтобы он восстановился, и потом выйти?»

«Не вижу причин, почему нет,» — сказал доктор. — «На какой вы глубине?»

«Около четырёхсот футов,» — сказал я. — «Гелиокс. Вы пробудете там не больше пяти минут после прихода. Мы сразу же поднимем вас примерно на шестьдесят футов на несколько минут на чистом O₂, потом ещё пару минут на тридцати на O₂, и обратно.» Я пожал плечами с ухмылкой. «Пара пустяков.»

Доктор приподнял бровь. «Почему бы и нет,» — сказал он, сгребая дозиметры в открытый ящик. Он взял свой «полевой набор» — в общем-то, аптечку первой помощи и несколько ампул прометазина.

* * *

Когда мы пришли в Водолазный отсек, я объяснил Хэму свои намерения. «У нас есть несколько часов,» — сказал я. — «Ски проспится и к тому времени, как мы будем готовы к выходу, будет в строю. На этот раз оставим его в Банке.»

Хэм протянул доктору тапочки. «Надень в Банке,» — сказал он.

Доктор опустошил карманы. Хэм указал на часы. «Не хочу, чтобы стекло вышибло давлением на выходе,» — пояснил он доктору.

Пока мы стояли, доктор зажал нос и сглотнул. Потом повторил.

«У вас есть трудности с выравниванием?» — спросил Хэм.

«Иногда,» — ответил доктор. Я видел, что он слегка нервничал.

Хэм протянул ему спрей псевдоэфедрина. «Брызни в каждую ноздрю, доктор. Всё отлично пройдёт.» Хэм подвёл его к трапу, и доктор залез во внешний шлюз.

«Наденьте гарнитуру, доктор,» — сказал ему Хэм по переговорному устройству. На мониторе мы видели, как доктор выполняет. «Садитесь и расслабьтесь, доктор. Будем опускать вас поэтапно.»

Я закрыл люк и задраил его.

«Если почувствуете дискомфорт,» — сказал Хэм, — «просто поднимите руку.»

Доктор кивнул и улыбнулся нам. Затем приложил руку к носу, готовый зажать его при первом намёке на давление во внутреннем ухе.

«Начинаю нагнетание,» — объявил Хэм и открыл гелиевый клапан.

Шум газа гулко ударил в микрофон доктора. Глаза у него расширились, он зажал нос и надул щёки. Хэм остановил погружение примерно на 25 футах.

«Всё хорошо там?» — спросил он. Доктор кивнул и показал универсальный водолазный знак «Я в порядке» — кружок из большого и указательного пальца с остальными пальцами прямо. «Расслабьтесь, доктор. Не давите так сильно. Это гелий. На нём выравниваться легко.»

Хэм продолжил погружение. Он остановился на ста футах, но доктор только улыбнулся. Он больше не держался за нос и, похоже, получал удовольствие. В самом деле — много ли корабельных докторов имеют возможность служить на атомной подводной лодке и при этом погружаться в локаутной камере на 400 футов у самого берега другой сверхдержавы? Думаю, доктор получил кайф!

* * *

Доктор оказался на 410 футах в мгновение ока. Ребята в Банке встретили его с «бурундучьим» восторгом, и он сразу сделал Ски укол между судорожными позывами к рвоте. Пока был там, доктор провёл ему быстрый осмотр: температура, пульс, давление.

Закончив, доктор посмотрел в камеру. «Всё нормально. Сейчас уснёт, и когда проснётся, должен быть в строю. Только не пускайте его в воду.»

«Не пустим,» — сказал Хэм. — «А теперь возвращайтесь во внешний шлюз, буду поднимать.»

Профиль декомпрессии был нестандартным, поэтому мы не торопились. До ста футов подняли минут за пятнадцать, до шестидесяти — ещё через пару минут. По расчёту декомпрессионная остановка на кислороде на шестидесяти футах составляла пять минут, но на всякий случай дали десять. Затем подняли до тридцати и держали ещё пять минут на кислороде, после чего подняли до поверхности. Общее время подъёма — около тридцати пяти минут.

«Молодец, доктор! Спасибо,» — сказал я, пока он обувал свои обычные ботинки со стальным носком. — «Как-нибудь повторим.»

«А за это водолазные выплачивают?» — спросил доктор с ухмылкой. Это примерно 150 долларов.

«Конечно,» — сказал я. — «Согласую с СПК.»

* * *

Проходя обратно через ЦП, чтобы оценить обстановку, я услышал, как Джош командует: «Глубина шестьдесят футов. Следите за глубиной в этой заварухе, офицер погружения!»

Прапорщик Нил Микси нёс вахту погружения. «Есть, сэр. Шестьдесят футов, слежу за глубиной.»

Это обещало быть настоящим весельем.

Картина бушующего океана с кораблём для масштаба — работа армяно-российского живописца Ивана Константиновича Айвазовского, конец XIX века

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Пока Нил поднимал нас, «Палтус» начал сильно раскачиваться. К тому времени, как мы достигли ста футов, крены достигали тридцати градусов. Я слышал, как повсюду что-то падает — чашки, блюдца, тарелки, столовые приборы, инструменты, книги, карты, да что угодно. На подводной лодке это проблема. Когда живёшь спокойно некоторое время — как мы последние несколько недель — начинаешь забывать, что лодки качаются… во всех измерениях. ЦП был завален — чашки, карты, карандаши, всякая дрянь. Про остальные отсеки лучше не спрашивать.

И до перископной глубины мы ещё не дошли…

Джош повернул лодку на южный курс, носом на волну. Качка прекратилась — но теперь нас кидало носом: двадцать градусов, тридцать градусов… кто его знает… я просто держался.

«Дифферент на корму, Джош,» — предложил я, держась за поручни поста управления. — «Всплыть до уровня верхней палубы, набрать ход и продавить через волны.» Я ухмыльнулся. «Поверь, работает.»

Джош покосился на Командира, который пристегнулся к своему креслу в конце поста управления. Командир кивнул, и Джош отдал нужные приказы, после чего Нил и его оператор ЩУБ главный старшина Сол Димсдейл взялись за дело. Не знаю, упоминал ли я об этом, но Нил Микси был