Читать книгу - "Они не пройдут! Три бестселлера одним томом - Иван Всеволодович Кошкин"

одной длинной очередью. Пули, направленные рукой студента-техника, нашли цель, от капота истребителя отлетел какой-то лючок, из патрубков хлестнул черный дым. Немец вильнул, отчаянно пытаясь выровнять самолет, но истребитель не слушался. Не веря своим глазам, Волков смотрел, как «Мессершмит» (он, наконец, вспомнил название из определителя) в пологом пикировании шел вниз. В последний момент летчику удалось поднять нос. Истребитель чиркнул по земле, поднимая винтом тучи пыли, подпрыгнул, теряя куски дюраля, и, наконец, упал плашмя. Фюзеляж переломился, хвост закувыркался, сминаясь, а кабина проехала несколько десятков метров и замерла.

— Сбил! Сби-и-ил! — Зверев подпрыгнул, потрясая тяжеленным пулеметом.

— Ложись, дурья башка! — старшина повалил пулеметчика.

Три оставшихся самолета проштурмовали еще раз, потом поднялись выше и сделали круг над своим товарищем. Один «мессер» снизился, казалось, он собирается садиться. Но в последний момент летчик, видимо, передумал и пошел вверх. Наверное, он решил, что сбитый пилот все равно мертв и рисковать не имеет смысла. Набирая высоту, немцы ушли на запад. Бойцы поднимались с земли, отряхивались. Стонали раненые, кто-то лежал неподвижно. Но Волков чувствовал — что-то изменилось. Люди, несколько минут назад бывшие стадом, стали бойцами. Они стреляли во врага, они остались живы, а их товарищ совершил невозможное. Не герой кинофильма, не сталинский сокол, а просто боец, такой же, как все, сбил немецкий истребитель. Могучая, смертоносная машина, созданная конструкторами, инженерами, чтобы нести смерть людям, превратилась в груду лома. Волков убрал наган в кобуру и подбежал к пулеметчикам.

— Красноармеец Зверев! Старшина Медведев! — Лейтенант встал по стойке «смирно».

Взводный и студент вытянулись, их лица стали серьезными.

— За проявленные мужество и воинское мастерство объявляю вам благодарность!

— Служим трудовому наро…

Герои не успели закончить, как комроты шатнулся вперед и, обняв обоих, крепко расцеловал.

— Ай, молодцы, сволочи! — Он обернулся к столпившимся бойцам: — Качать их!

Красноармейцы с криком подхватили товарищей на руки, пулеметчики, смеясь и ругаясь взлетали в воздух.

Потери в батальонах оказались на удивление невелики. Убито было семеро, еще пятнадцать человек, в том числе и машинист, получили ранения. Среди раненых оказался и комбат, которому осколок вспорол предплечье. Разобравшись с ранеными, Волков со своими людьми пошел смотреть убитого немца. К его удивлению, пилот, висевший в кабине на ремнях, оказался жив, хоть и без сознания. Разъяренные красноармейцы чуть не исправили это досадное упущение, и лейтенанту стоило большого труда утихомирить бойцов. Летчика вытащили из обломков и без особых церемоний привели в чувство. Надо было отдать фашисту должное, держался он надменно и на вопросы подбежавшего Архипова отвечать отказался. Старший лейтенант, недолго думая, взял у Волкова отделение и приказал вести немца от дороги. Под злорадными взглядами красноармейцев конвоиры передернули затворы и особист, нехорошо ухмыляясь, указал наганом в степь. Пилот сделал несколько шагов, затем резко развернулся и быстро заговорил, назвав свое имя, звание, номер истребительной группы. Архипов кивал, время от времени пересказывая собравшимся слова пленного. Немец оказался командиром звена истребительно-бомбардировочной эскадрильи. В этот день он со своими подчиненными вылетел на свободную охоту, имея задание нарушать железнодорожное сообщение. Прежде им приходилось атаковать эшелоны на этой дороге но с таким сопротивлением он столкнулся в первый раз. В заключение летчик попросил показать сбивших его пулеметчиков. Под одобрительные смешки товарищей вперед выступили Зверев и Медведев. Немец некоторое время смотрел на обсыпанных серой пылью бойцов, затем снял с руки часы, вынул из-за пазухи серебряный портсигар и протянул пулеметчикам. Старшина неуверенно оглянулся на Архипова. Особист, улыбаясь, кивнул, и взводный сунул портсигар в карман, великодушно передав часы студенту.

Тем временем лейтенант из второго батальона добрался до находившегося в двух километрах разъезда. По телефону он сообщил о случившемся в Н***. Со станции пообещали прислать локомотив, и через два с лишним часа пришла маневровая «овечка». Помощь подоспела как раз вовремя — в хвост неподвижному поезду успели уткнуться составы с боеприпасами и матчастью какого-то артиллерийского полка. Командир второго батальона, принявший начальство над эшелоном вместо выбывшего Светлякова, в ожидании паровоза приказал окапываться. Глухой ропот бойцов, начавших было протестовать против зряшной, по их мнению, работы, был пресечен в зародыше. Новый начальник эшелона, не без помощи вездесущего Архипова, напомнил красноармейцам, чем чреват отказ выполнять приказание, а потом указал на то, что в случае повторного налета отстреливаться из окопов будет не в пример безопаснее. Работа была закончена как раз к моменту отъезда, и эшелон ушел на запад, оставив по обе стороны от дороги ровные ряды стрелковых ячеек.

В Н*** прибыли уже в темноте, закончив разгрузку к двум часам ночи. Волков полагал, что теперь им дадут отдохнуть хотя бы до утра, но у командования были другие планы. Встретивший эшелон майор с усталым, осунувшимся лицом сообщил, что первый и второй маршевые батальоны поступают в 328-ю стрелковую дивизию 27-го стрелкового корпуса. Дивизия наступала третьи сутки и срочно нуждалась в пополнении. Батальонам предстоял пятидесятикилометровый марш менее чем за десять часов, чтобы к полудню быть готовыми вступить в бой. Комбат-2 просто выслушал приказ, козырнул и отправился готовить своих людей к выступлению, но Щукин, временно вступивший в командование первым батальоном вместо раненого Светлякова, попытался спорить. Комиссар указал на то, что бойцы перенесли воздушный налет, затем вынуждены были окапываться, и вряд ли смогут преодолеть 50 км без отдыха. Встречающий спокойно выслушал Щукина, а потом спросил, отказывается ли тот выполнить боевой приказ. Комиссар начал было оправдываться, и тут майор взорвался. В результате присутствовавший при разговоре Волков узнал, что 128-я три дня без остановки теснит немца, продвинувшись на 15 километров, и что если батальоны не будут на месте вовремя, это будет расценено как саботаж, нацеленный на срыв наступления. Даже в свете карманных фонариков было видно, как побледнел Щукин. Тем временем майор достал из полевой сумки две карты-двухкилометровки и отдал их Щукину и вернувшемуся комбату-2. Коротко обрисовав маршрут движения, командир указал промежуточные и конечный пункты, сообщив, что будет двигаться с первым батальоном. Комбат-2 снова пошел к своим бойцам, а Щукин уставился на карту, как баран на новые ворота. Волков не любил комиссара и втайне радовался тому что тот вот-вот сядет в лужу. Но лейтенант понимал также, что если Щукин напортачит с маршем, лучше не станет никому. Глубоко вздохнув он подошел к временному комбату и спросил:

— Разрешите?

Комиссар испуганно посмотрел на комроты-2.

— Разрешите взглянуть, товарищ комиссар?

Щукин торопливо кивнул и протянул карту Волкову. Тот развернул двухкилометровку и принялся изучать предстоящий маршрут движения. Майор предполагал вести батальоны не по шоссе, а по проселочной дороге, через лес, затем перейти реку