Читать книгу - "Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне - Роберт Дж. Уиллискрофт"

Choja Maru была примерно в трёх милях позади нас. Я взглянул на командира. — Попробуйте через Управление движением Сан-Франциско, — сказал я в Центральный. — И дайте мне её скорость.

Choja Maru делала пятнадцать узлов против наших двенадцати — нагоняла со скоростью три узла. — Сколько до безопасного погружения? — спросил я Центральный.

— Один час, сэр.

— Она будет на нас через час, — сказал я командиру. — И уверен, что она не знает о нас.

Проблема в том, что мы находились в судоходном фарватере с регулируемым движением. К северу от нас была довольно мелкая вода, а встречное движение, довольно плотное, не давало повернуть на юг. К тому же поворот лагом к волне был бы плохой идеей — волны были довольно крупными.

— Мостик, Центральный. Связь с Choja Maru не установлена. — Центральный выдержал паузу. — Похоже, они увеличили скорость до шестнадцати — может, чуть больше.

— Когда Choja Maru сближается до мили, Мак — ныряйте. Я иду в Центральный.

Теперь мы с ней один на один — или так казалось. Пора готовиться.

— Приготовиться к погружению, Центральный, — скомандовал я.

— Центральный — есть. — И по 1МС: — Внимание, внимание. Приготовиться к погружению! Приготовиться к погружению!

Я внимательно проверил мостик — ничего, что могло бы загреметь. Отправил вниз Центрекс и телефоны звукового тока. Остался я, переговорное устройство и стотвадцатитрёхтысячетонная Choja Maru за кормой.

— Мостик, Центральный. Полтора мили, сэр. Она нас ни за что не видит!

Нос задрало, меня с головы до ног накрыло очередной большой волной. Не будь я пристёгнут к леерному ограждению — мог бы вылететь за борт.

— Иду вниз, — сказал я в Центральный. — Держать первый перископ на Choja Maru. — Я оглянулся на следующую волну. — Как только она пройдёт, — добавил я и упёрся, когда нос снова поднялся.

Эта была покрупнее, но мы приняли её лучше — я только немного промок дополнительно. Но мокрый есть мокрый. — Спускаюсь, — объявил я и отключил переговорное устройство.

Пара рук потянулась через люк снизу. Я передал им переговорное устройство и соскользнул в люк, захлопнув его над собой и задраив маховиком. Спрыгнул на палубу, кто-то полез наверх закрывать второй люк. Командир стоял у первого перископа.

— Где она, командир?

— Точно за кормой, около мили.

— Вахтенный центрального поста — готовность к погружению?

— Зелёная доска, сэр.

— Офицер погружения, — обратился я к Крису Барту, стоявшему вахту. — Погружаться! Глубина двести футов! — Я окинул взглядом центральный пост. — Не мешкать, Крис, — добавил я.

Ревун прошёл по всей лодке, 1МС прогремел: — Срочное погружение! Срочное погружение!

— Затопить весь главный балласт, — скомандовал Крис. — Носовые рули на полное погружение, десять градусов дифферента на нос. Глубина двести футов.

Скидмор на носовых рулях до упора выдвинул штурвальный рычаг вперёд. Главный старшина Уилберт Кетлуэлл у пульта балластного управления быстро переключил тумблеры, и лодку тотчас наполнил громкий шум воздуха, вырывавшегося через открытые клапаны вентиляции в верхней части каждой из балластных цистерн. Лодка чуть осела, и тут нос резко задрался на набегающей волне. Когда та прошла, она всосала корму прямо назад к поверхности — мы беспомощно болтались между волнами.

— Расстояние до Choja Maru? — потребовал я.

— Около трёх четвертей мили, — сказал командир.

— Подтверждаю, — от штурманского стола.

Ещё волна: нос пошёл вверх, за ним корма, дифферент на нос пятнадцать градусов — бесполезно.

С невероятным ощущением déjà vu я сказал командиру: — Я был в такой ситуации на «бумере»[3]. Могу нырнуть быстро! Прошу вас принять управление и Центральный пост, а я возьму погружение! — И Крису: — Прости, Крис, нет времени — без обид.

Командир: — Я принял управление и Центральный пост.

Я: — Я принял погружение.

Я повернулся к пульту балластного управления. — Закрыть носовой балласт!

— Сэр?

— Делать!.. Немедленно, Горшки!

— Есть, сэр.

— Полный назад, Горшки!

— Полный назад, есть. — Горшки передал команду в главный пост управления.

— Держать рули — сохранять дифферент десять градусов на корму.

Лодку встряхнуло от мощного реверса. Корма быстро пошла вниз, а когда очередная волна ударила в нос — задрала его, опустив корму ещё ниже. Скидмор умело потянул рычаг на себя. Лодка улеглась на дифферент десять градусов на корму, осаживаясь кормой в глубину.

— Стоп! — скомандовал я Горшкам. — Открыть носовой главный балласт! Самый полный вперёд! Все рули на погружение. Дифферент на нос пятнадцать градусов.

Почти как по волшебству «Halibut» как бы накренился с кормы — нос быстро пошёл вниз, пока корма оставалась на глубине.

— Убрать все перископы, — скомандовал командир, убирая первый во избежание повреждения от полной скорости.

— Глубина сто пятьдесят футов, — объявил я в своей временной роли офицера погружения. — Выровняться на двухстах. — Я взглянул на командира. Он кивнул. — Я принял палубу и управление. Лейтенант Барт принял погружение.

Когда мы выровнялись на двухстах футах, через корпус прошёл громоподобный рёв и неузнаваемое «вшш-вшш-вшш» гигантского гребного винта. Choja Maru проходила прямо у нас над головой. Она нас не увидела. Она так и не узнала о нашем существовании.

— Насколько близко, штурман? — спросил я Главного старшины-квартирмейстера Ганти.

— Секунду, — ответил он, листая справочник с фотографиями и характеристиками различных судов. Взглянул на манометр глубины, черкнул что-то на клочке бумаги. — Запас примерно шестьдесят футов, лейтенант. — Он ухмыльнулся. — Красиво сделано.

Командир положил руку мне на плечо. — Где вы этому научились, Мак?

— Я стоял вахту по погружению на «бумере» у самого северного побережья России несколько лет назад. Шли на двухстах футах, сверху — сильный шторм. Только что были на двухстах — в следующий момент на поверхности. Волны были такие, что обратно загнать её не получалось. Старик кричал на меня — уйди вниз, — но ничего не срабатывало. Пятнадцать минут все стандартные способы, но каждая большая волна вытаскивала корму обратно. Берег был буквально в пределах видимости. Надо было нырнуть. Вот тогда я спросил Старика, можно ли попробовать кое-что. Он пробормотал что-то насчёт терять всё равно нечего и дал добро — но сам остался в полуфуте позади, дышал мне в затылок. Мой приём сработал, и сейчас он практически стандартен для «бумеров» при погружении, за исключением высоких оборотов, конечно. Они мне понадобились только в том шторме — ну и здесь: Choja Maru была уж очень близко.

Центральный пост огласился дружными криками «браво».

— Плёвое дело, — сказал я, пока командир покидал Центральный пост. — Право двадцать градусов руля. Лечь на курс два-семь-ноль!

USS Halibut в погружённом положении

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Подводное плавание, как известно, — бесконечные часы скуки, прерываемые моментами чистого