Читать книгу - "По ту сторону фронта. Книга вторая - Антон Петрович Бринский"

Маланиным и Заговенковой, он должен перечитать, суммировать, сделать выборку для отчета в Москву. Чтобы преодолеть усталость и сосредоточиться в штабном шуме, читает вслух.　

Рыбалко доносит, что фашисты торопливо эвакуируют из Ровно и Луцка свои учреждения, награбленное имущество и семьи. В Ровно паника. В Луцк прибыла новая танковая часть. Партизаны взорвали два поезда и подбили семь машин. Срочно требуется еще взрывчатка, еще мины.　

Логинов послал сведения с группой связи, а по радио сообщает, что в Ковель переброшены саперы — целый батальон, они подготовляют оборону города и минируют важнейшие объекты.　

Мартынюк в Голобах ведет разведку в сторону Польши. Это необходимо, потому что недалек уже и тот день, когда Советская Армия-освободительница минует границу Польши. И еще необходимо это потому, что партизаны-поляки рвутся на родину. Правда, польские националисты до сих пор кричат, что они сами будут освобождать Речь Посполиту и не пустят на свою территорию большевиков, но ведь они только кричат, а у Бегмы уже создано польское соединение под командой　Сатановского и формируется отряд, во главе которого станет Макс.　

Вот сейчас Мартынюк докладывает результаты своей разведки. Длинное донесение его содержит довольно подробные сведения об экономическом состоянии страны и о настроении народа. Меня поражают некоторые цифры. В урезанной Польше работает 555 спиртозаводов, которые дают в год 430 миллионов литров спирта. Гитлеровцы алкоголем хотят затуманить сознание людей, отвлечь их от борьбы. А люди продолжают бороться. Более шести с половиной миллионов пало в борьбе с гитлеровским «новым порядком», пятьдесят концлагерей создано фашистами на территории Польши.　

Хомчук подводит итоги нашей работы. На основе этих донесений он составит коротенькую фразу: за такое-то число взорвано столько-то эшелонов на таких-то железных дорогах и подбито столько-то автомашин. Но зато данные разведки он сообщит подробно да еще сделает выводы, дополнит их предположениями. Так и надо. Что взорвано, то взорвано, и никак этого не повернешь по-другому. Это было, это в прошлом. А свежие разведданные— материал для будущего, и в большой степени материал предположительный. Недаром Перевышко со своей всегдашней грубоватой насмешливостью говорил, что разведка — это сплошная философия или гадание на кофейной гуще…　

…Снова обрыв связи. На этот раз незаконченной осталась радиограмма Сидорчука. Возле Белокоровичей его отряд, рассеяв прикрытие, захватил обоз двух фашистских полков из отступающей коростеньской группировки. Большие трофеи: кожа, шоколад, много продовольствия и хозяйственного имущества. Два полковых знамени, захваченных в обозе, партизаны сожгли. Есть и документы. А вот что это за документы, Сидорчук не успел сообщить. Успел расписать изобилие и разнообразие трофеев, успел даже упомянуть между прочим, что бойцы его видели Перевышко, промчавшегося на мотоцикле в сторону Олевска, а о документах не успел сказать.　

Хомчук негодует:　

— Надо же было! Не мог он с документов начать! Хорош командир отряда! Похвалиться захотел: кожа! шоколад! Как был хуторянином, так хуторянином и остался. Они там сейчас сапоги начнут тачать и шоколад делить. А нам сидеть и гадать, сидеть и ждать продолжения.　

— Позвольте, Тимофей Власович, — резонно возражает Маланин. — Нельзя винить одного только Сидорчука. У него Тур — опытный товарищ, должен был подсказать. Да, наверно, и донесение-то составлял Тур.　

— Не может быть!.. Хотя… — Хомчук, побежденный аргументом Маланина, обернулся ко мне. — Вы как думаете, дядя Петя?　

А я уже прислушивался к их разговору, и мне тоже не верилось, чтобы Тур допустил такую грубую ошибку.　

— Не знаю, — сказал я, — но, очевидно, Тура там не было. _　

— Где же он?.. Да нет, наверное, не успели разобрать документы — ведь они по-немецки.　

— Это не причина. Мог хотя бы только перечислить. А уж номера полков он все разно должен был сообщить в первую очередь… И знамена жгли. Зачем жечь знамена?..　

— Да… Ну, что же, будем ждать. У Сеньки запасная рация на приеме.　

* * *

Поздно ночью возвратился Крывышко, которого я посылал к Магомету во главе группы связи. Собственно, посылались-то почти одновременно две группы — Плющев и Крывышко, но вернулись они вместе, и Крывышко докладывал за обоих, передавая мне донесения Магомета:　

— Все в порядке. Только Лев Иосифович ругается. Плющев нес два комплекта питания для рации, а Медведев отобрал. Перехватил по дороге. Там при донесении расписка есть. — И, как бы сам с собою рассуждая, Крывышко добавил: — Я бы на месте Плющева не отдал.　

Плющев стоял тут же и молчал.　

— Что? — Я поднял глаза от Магометова донесения. — Не отдал бы?.. Ты, Иван, брось эти свои замашки. Сколько тебя ни наказывали, не можешь ты привыкнуть к дисциплине. Вот Плющева недавно только прорабатывали, и он уже исправился. Медведев для　Плющева — старший командир. Приказал — надо выполнить.　

— Так ведь не для него несли.　

— Не для него, а ему тоже нужно. Где его расписка?.. Ну вот… — И я прочел вслух: — «…задержался в этих местах, так как нужно было свернуть работу, и, главное, ждал «небесных птиц». Обещали ежедневно, но ни разу не прислали. Остался без питания: и к тому же вышла из строя вертушка…» Понимаешь?.. «Если бы не товарищ Плющев, которого с большим трудом удалось уговорить оставить мне питание, то хоть ложись да помирай…» Слышал: с большим трудом. И вот дальше он пишет: «Зная нашу с вами дружбу и взаимопомощь, я уверен, что вы будете довольны, что помогли мне в самый критический момент…» Ясно?.. Можете идти отдыхать.　

Крывышко еще не ушел, когда явился Сенька. Я передал ему письмо Медведева: это твое дело, ты начальник связи. Сенька целую бурю поднял:　

— Это грабеж на большой дороге! У нас у самих не хватает питания. Если бы Черный по старой дружбе не подбросил восемь комплектов, у нас бы половина станций замолчала. А он перехватывает…　

— Так ведь не замолчали, — урезонивал я его. — Нам подбросил Черный, мы помогли Медведеву… И чего ты раскипятился? Подумаешь: два комплекта! Считай их за Магометом, а уж они с Медведевым сумеют договориться. Кончи — не нервничай. Ты радиограмму принес? Ну, и отдавай ее Виктору.　

Маланин, начавший разбирать радиограмму, чуть не вскочил:　

— Ого!　

— Что такое?　

— Подождите, сейчас. — И закончив расшифровку, он торжественно прочел: 　

«Доношу, что в ночь на 31 декабря встретился с частями Советской Армии. Доложил обстановку. Передал пленных, часть документов. Тамурова с документами и важными «языками» направил в Коростень. Отряд вместе с частями Советской Армии брал Олевск. Связь со мной держите в 13.00 ежедневно. Перевышко-Буйный».　

Мы ждали этого, давно ждали, и все-таки известие произвело ошеломляющее впечатление.　

— Значит, соединились!　

— И Олевск взят.　

— Не соединились, а связались, — поправил