Читать книгу - "Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов"

— Да, воевал, — ответил Кулемин.

— Где?

— Под Орлом, Курском, под Брянском.

— Рядом с нами, — как бы про себя вымолвил Головачев и вдруг поднял вопросительный взгляд на Кулемина: — А почему плохо воевал?

Вопрос был неожиданным, и Владимир не нашелся, что ответить, только недоуменно пожал плечами.

— Почему, — переспросил Головачев, — воевал, ранен, а наград нет?

Кулемин вновь только пожал плечами.

— Откуда родом? — снова спросил Головачев.

— Тульский.

Комбриг улыбнулся. И сразу как-то спала напряженность первого знакомства. У Владимира потеплело на душе.

— Значит, самоварник, — рассмеялся Головачев. — Туляки воюют хорошо. Ничего, не горюй, будешь у нас воевать — будут и награды. Теперь будешь гвардейцем, дорожи этим званием. А пойдешь в роту автоматчиков, примешь взвод.

Автоматчики располагались неподалеку от штаба бригады. Кулемину не пришлось их долго искать. Командир роты представил ему бойцов и предупредил, чтоб были готовы: в ночь рота уходит на боевое задание. Владимир бросил взгляд на солдат. Были тут и новички, необстрелянные бойцы. С надеждой смотрели они на командира. Кулемин подошел, заговорил. Он старался задавать те же вопросы, что только что задавал ему Головачев.

— Откуда, ребята?

Люди оказались из разных мост. Из Башкирии, с Урала, с Украины. Спрашивать, воевали ли они, не было смысла. И так ясно, что многие из них еще не воевали.

— Вот что, ребята, — как можно теплее сказал Кулемин. — Сейчас после завтрака приведите в порядок оружие, запаситесь патронами. Ночью предстоит бой. Мой совет: в бою старайтесь быть впереди соседа. Смотри, чтоб ближе тебя к противнику никого не было. Если увидел: кто-то вырвался — обгоняй.

За обедом он подошел к командиру отделения сержанту Альмухаметову. Разговорились. Сержант, вспоминая родную Башкирию, сказал, что недавно получил письмо из дому.

— Давайте вместе проверим готовность бойцов к выполнению боевой задачи, — предложил Кулемин.

Вздремнуть удалось самую малость. И то почти силком затащил его в дом командир соседнего взвода лейтенант Беляндра. Василия Беляндру в роте и не слышно. Все делает тихо, спокойно. Бойцы уважают своего командира, о его бесстрашии и отваге в бою рассказывают легенды. Кулемину было лестно подружиться с ним. И он послушался, уснул на часок.

Ночью рота автоматчиков с отделением саперов, отделением разведчиков и шестью танками вышла на боевое задание. Свой взвод гвардии младший лейтенант Кулемин посадил прямо на броню танков. Провожал их в путь сам комбриг. Увидев выскочивший из-за поворота танк, облепленный автоматчиками, приказал остановиться.

— Где командир?

Кулемин соскочил с танка, прихрамывая (успел отсидеть ногу), подбежал к комбригу, стал докладывать.

— А, туляк! — прервал его Головачев. — Молодец. Новичок, а порядок знаешь. Правильно. Не отрывайтесь от танков, они вам помогут, и вы их защитите от пехоты противника. Идите не оглядываясь, пока не оседлаете шоссе. И держитесь до подхода главных сил бригады. Желаю удачи.

Долгий и сложный ночной марш утомил бойцов. Когда танки выскочили на Каменец-Подольское шоссе, автоматчики, спрыгивая с них, тут же валились на землю.

— Окопаться! — приказал командир роты. — Будем держать оборону. Помните: вся лавина немцев, что отступает сейчас под напором наших частей, через час-два навалится на нас. Мы должны выстоять.

Танки укрылись за деревьями, в кустарнике, в складках местности. Саперы торопливо минировали шоссе. На рассвете показались первые вражеские машины. Они шли ходко, с открытыми люками, уверенные в собственной безопасности. Передовой танк, подорвавшись на мине, круто развернулся и застыл, перегородив шоссе. За ним остановилась вся колонна. Танки попытались обойти шоссе справа и слева. Но еще четыре машины подорвались на минах. Кулемин броском подвел к ним взвод. Вражеские танки стали нашим бойцам защитой. Автоматчики ударили по спешившейся пехоте противника. Те, что на машинах, пытаясь обойти оседлавших шоссе автоматчиков, застревали в снегу и грязи.

Через час первая лавина гитлеровцев отхлынула. Враг стал искать обходные пути.

Беляндра подполз к Кулемину.

— Ну как, друг?

— Идет неплохо.

— Хорошо, что запаслись боеприпасами. По опыту знаю: немцы не успокоятся. Будут атаковать.

Бой с небольшими перерывами длился до вечера. Уже позднее Кулемин узнал, что в этом бою наши войска подбили и захватили более трех тысяч машин противника, уничтожили около четырехсот гитлеровцев, около двухсот взяли в плен. Он был благодарен комбригу за то, что тот напутствовал его в этот горячий, но удачный для него бой.

С комбригом Владимир встретился много дней спустя, уже под Львовом, когда Головачев вручал отличившимся боевые награды. За бой на шоссе и Кулемин получил первый свой орден — орден Красной Звезды.

29 февраля 1944 года сам Головачев получил поздравительную телеграмму: «Уважаемый Александр Алексеевич! За умелое и мужественное руководство боевыми операциями и за достигнутые в результате этих операций успехи в боях с немецко-фашистскими захватчиками Президиум Верховного Совета СССР Указом от 10 января 1944 г. наградил Вас орденом Суворова II степени. Посылаю Вам указанный орден и жму Вашу руку.

М. И. Калинин».

37

Подполковник Курилов привык видеть Головачева сосредоточенным, но не угрюмым, строгим, но не раздражительным. Он хорошо знал, что комбриг горяч, вспыльчив, но и добр. А тут Головачева словно подменили. С утра ходит хмурый, на вопросы отвечает с раздражением. Курилову не раз приходилось по душам говорить с комбригом. Они уже давно ничего не скрывали друг от друга. Знал Курилов, что растут у Александра два сына — два богатыря. Комбриг ими очень гордился и часто, рассуждая о том, кем будут его сыновья, опору и поддержку себе в них искал. Жена его с ребятишками жила в Алексеевке, кажется, все там было ладно. А сестры и мать остались в Свердловске. Конечно, нелегко им. Но что поделаешь — война. Она уже унесла у комбрига двух братьев. Неужели эта боль еще не перекипела? Чтобы не гадать, Курилов решил спросить напрямик:

— Александр Алексеевич, что случилось? Что ты ходишь сам не свой?

— Как что? — отозвался Головачев. — Я понимаю: война, фронт, гибнут люди. Так ведь за дело гибнут. На днях пал смертью храбрых отличный командир роты и человек хороший. Но ведь не зря пал. Мы захватили город, разгромили фашистскую дивизию. А мальчишки, младенцы зачем гибнут?

— Что-то не пойму я тебя. О чем ты?

— О чем? Вот, на, посмотри. — Головачев положил на стол фотографию. — Сынишка. Юрка. Умер. Всего три