Читать книгу - "Inside Delta Force - Эрик Хэйни"

Именно эта мысль и разбудила меня — та же самая, которая работала над моим сознанием, пока я спал. Угонщики — это террористы. Наша работа заключалась в том, чтобы убивать террористов. Но в этом угоне было на удивление мало террора. Когда старик сел в самолет, он извинился за неудобства, которые он всем причинил. Ни на одном этапе никто не пострадал, Он добровольно отпустил женщин и детей, больных и пожилых людей. Он начал с полного самолета, в котором было около пятидесяти пассажиров, но теперь у него осталось менее тридцати заложников.

И он никогда не требовал запредельного выкупа — только пятьсот тысяч долларов и продолжение полета на Кубу. Но это было смешно само по себе, потому что в те дни Куба всегда выдавала воздушных пиратов, и он должен был это знать. Многое из того, что он делал, просто не имело смысла. Не могу сказать, полностью ли я верил в теорию Дэна о том, что за всем этим стоит Управление, но в аэропорту Тонконтин в прекрасном городе Тегусигальпа, Гондурас, что-то определенно было нечисто.

Пока мы потягивали кофе и пережевывали свои мысли, я включил рацию, подключил наушник и проверил связь со оперативным штабом, управлявшим снайперами. Докладывать было нечего. Всю ночь в самолете было тихо, никакого движения внутри не наблюдалось. Это было логично: угонщики и заложники должны были уже почти выдохнуться.

Я посмотрел на свои часы, допил кофе и уже сворачивал подкладку своего пончо, когда у меня в ухе запищала рация.

— Ватный рот, прием! Ты видишь самолет со своего места? — Голос был энергичным.

— Нет. Отсюда нет, — ответил я.

— Добирайтесь туда, откуда сможете наблюдать. Заложники бегут. Многие из них выпрыгнули из R-2 [аварийный выход с правой стороны самолета]. Группа Отто сейчас занимается их задержанием. Подожди секунду, у меня есть еще информация.

Андрес тоже слышал доклад, он вскочил и повесил свой MP-5 на шею. Я схватил свое оружие, и мы помчались в конец соседнего ангара, откуда можно было наблюдать за самолетом. В тусклом свете аэродромных фонарей мы увидели, как две фигуры в черной одежде уводят с летного поля в близлежащую канаву толпу людей. Радио снова ожило.

— Отто сообщает, что около дюжины заложников смогли выбраться, прежде чем угонщики восстановили контроль. Старый Петух [угонщик] сейчас на радиосвязи с гондурасцами. Ваш приказ — быть наготове. Штурм отменяется. Повторяю, штурм пока отменяется. Подтвердите.

— Вас понял, штаб, — ответил я. — Штурм отменен, пока я не получу другие указания.

— Андрес, поднимайте «Кобру» и приведите ее в готовность к экстренному штурму. Кто знает, что может произойти дальше? Я свяжусь с Отто и посмотрю, смогу ли я разобраться в этом. Оставайтесь на командной частоте, но мы с вами будем вести переговоры на четвертом канале. Вызову вас, когда узнаю больше.

— Хорошо, hermano.139 Я возьму ребят и приведу их в заднюю часть ангара. Там мы будем ближе к самолету, но все равно вне поля зрения, когда рассветет. Я дам тебе знать, когда будем на месте.

Андрес рысью побежал назад, чтобы подготовить «Кобру», а я направился в противоположную сторону, чтобы посмотреть, что скажут сами заложники. Я нашел толпу в канаве, в которой, как я видел, они исчезли. Рик Даунинг оказывал первую помощь одному из них, а остальные столпились у ног Отто, как испуганные птенцы вокруг курицы-матери. Отто докладывал по рации, и я пошел посмотреть, не нужна ли Рику помощь с раненым.

Человеку вручили химический источник света, и он держал его возле своего поднятого лица, чтобы Рик мог видеть, что он делает. У бедняги был сломан нос — это было совершенно точно, — но, если не считать вывихнутого, но не сломанного запястья и хорошей асфальтовой болезни на лице,140 с ним, похоже, все было в порядке. Никто из других заложников не пострадал, но все они чертовски хотели пить и глотали воду из фляг, которые мы им давали.

Мы с Отто посовещались, когда он закончил свой доклад в оперативный штаб.

— Эрик, парень с разбитым носом — руководитель группы новостей, которая была на самолете. Ну ты понял — это тот парень, который поднял всю эту шумиху. Вот какую картину нам удалось собрать воедино, и думаю, что она в общем и целом верна.

Незадолго до полуночи Старый Петух поручил пассажиров двум пацанам и прилег соснуть пару часиков. Пока он спал, двое молодых придурков приложились к спиртному, находящемуся на борту, и устроили небольшую частную вечеринку. Когда они уснули, наш новостной корреспондент, прислонившийся к люку R-2, просто взял и потянул за ручку. Но он не знал, что люк был подпружинен, поэтому, когда тот открылся наружу, он вылетел вместе с ним — лицом вперед на асфальт. Как только он исчез, все, кто был рядом, начали выпрыгивать наружу. Если бы все вели себя тихо, то уверен, что смогли бы выбраться, но они начали кричать и подняли такой шум, что Старый Петух проснулся и положил конец великому побегу.

Он указал на пассажиров, которые все еще передавали друг другу фляги и вели себя довольно бодро. Ничто так не скрашивает жизнь, как побег от смерти.

— Если вы переведете этих людей в ангары, Ларри пришлет за ними грузовик. Потом мы с Риком вернемся на свои позиции и посмотрим, как все будет происходить дальше. Насколько я понимаю, штурм приостановлен, — закончил он, посмотрев в сторону самолета.

— На данный момент так оно и есть. Но кто знает, что может случиться, — ответил я.

— Да уж. Ну что ж, надеюсь, что все останется как есть, Бубба, — мрачно сказал Отто, его брови нахмурились под камуфляжной краской на лице. — Нет необходимости убивать этого старика.

«Отто тоже это чувствует», — подумал я, поднимая бывших заложников на ноги и начиная перемещать их в ангары.

Когда старик увидел, что половина его заложников сбежала с корабля, он вышел на связь по радио и сообщил гондурасским властям, что с ним покончено, и потребовал разговора с менеджером местного офиса авиакомпании.

Вызвав по радио представителя авиакомпании, он изложил свои новые требования: топливо для самолета, продукты питания для себя, своих сообщников и экипажа, а также денежное вознаграждение в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов.

Если все это не будет получено к десяти часам, заявил он, то освободит оставшихся пассажиров и членов экипажа и подожжет самолет. Старик предложил представителю