Читать книгу - "49 ночей в салоне «Камелия» - Сури Ко"

Чжина опустила голову, не желая показывать свои слезы.

– Да, мадам, – сухо бросил Вону и отступил.

– Есть такие истины, которые не то что принять, даже понять тяжело. Поэтому сегодня я скажу только одно: вы все недавно умерли, это ваше новое состояние, а все новое, будь то рождение или смерть, требует времени, чтобы понять, кто вы теперь, что вам делать и куда двигаться. Мы здесь, чтобы стать вашими проводниками в этом промежуточном мире. Сейчас вы сбиты с толку, и это абсолютно нормально. Сегодня просто выпейте теплого чая и отдохните. Пока вы в «Камелии», у каждого из вас будет возможность взглянуть на свою жизнь и шаг за шагом узнать правду о самих себе, – сказала Сунджа, глядя на всех спокойно, но твердо.

Как бы это ни было странно, казалось, что все, кроме Чжины, приняли свою смерть легко, словно услышали: «Сегодня хорошая погода», – отозвались: «А, да» – и пошли дальше.

Семидесятипятилетний Ку Чхансу, похоже, давно уже был готов к смерти, ведь в его возрасте она могла прийти в любое время. Ан Чжихо, наоборот, думал, что исчезнуть без следа даже к лучшему, а Пак Покхи почувствовала облегчение: она впервые за долгое время была поистине свободной.

Плакала одна Соль Чжина.

– Неужели вам не обидно? – спросила она, едва сдерживая всхлипы. – Вам это все кажется нормальным? Вы понимаете, что вообще происходит? Я жила, еле сводя концы с концами. Я до последнего работала как заведенная, только и делала, что зарабатывала на жизнь… И все это было просто так?! – Слезы душили ее, было тяжело дышать.

Ису подошла ближе и мягко коснулась плеча девушки, стараясь ободрить. Даже всегда сдержанный Дуёль убрал с лица свою спокойную улыбку и встал прямо, будто охранял покой этой минуты.

– Цветы распускаются, – неожиданно сказала Покхи, ее голос прорезал тяжелое молчание, как легкий ветерок в знойную жару. – Даже если цветок завял, опусти его в воду, и он оживет. Я сегодня увидела и снег, и море, а теперь вижу цветы. Я думала, больше никогда не увижу их. – Она поднесла чашку с чаем к губам. Настой стал особенно крепким, а на дне уже полностью раскрылась ало-красная камелия. – Очень красиво, – произнесла она спокойно.

Правду нужно говорить осторожно.

Быть искренним – значит быть настоящим, не лгать. И людям обычно кажется, будто правда должна быть легкой, светлой, как снег, что она должна делать жизнь лучше. Но на деле же она часто слишком прямая и потому ранит. Правда может быть жестокой. Иногда люди неизбежно причиняют боль, говоря ее.

Одна-единственная правда – «вы умерли» – пронзает, как лезвие. В такие моменты особенно сильно хочется тепла, поэтому ее стараются обернуть в заботу, подать с осторожностью, с сочувствием, с чем-то согревающим, чтобы было не так больно.

Правду нужно говорить аккуратно.

По салону «Камелия» снова зазвучала простая, но прекрасная музыка Баха – тихая, сдержанная, как сама правда, чтобы те, кто только что умер, смогли ее принять.

Сунджа, Вону, Дуёль и Ису молча наблюдали.

Иногда самое важное можно сказать и без слов. И пока высушенная, буквально мертвая камелия распускалась в чашке с горячим чаем, за окном по-прежнему падал снег.

Если из дома наблюдать за снегом, который по своей сути холодный, он кажется удивительно теплым и мягким. То же самое с жизнью и смертью. С правдой и чувствами.

Здесь, на границе двух миров, в теплом салоне «Камелия» среди живых воспоминаний медленно и безмолвно ложилась холодная, снежная правда, распускались ледяные цветы истины.

Глава 2

Смерть

Первым, что поражало гостей салона «Камелия», были одеяла. Стоило лишь укрыться одним из них, как тело словно освобождалось от тяжести, дыхание выравнивалось, а на душе становилось спокойно. Казалось бы, простое сочетание хлопка и синтепуха, но в их мягкости заключалось что-то большее, чем просто тепло. Эти одеяла творили какое-то чудо.

Они обнимали так, как, наверное, может обнять только сама смерть: без слов, без страха, без боли. Обнимали не слишком крепко, чтобы не задушить, но и не слишком слабо, чтобы не оставить во власти холода. Под таким покровом уход казался не концом, а мягким переходом в иной мир.

Сколько дней прошло с того момента, как жизнь осталась позади? Под этим одеялом время переставало существовать, а пространство теряло границы. Мир растворялся, оставляя лишь настоящее мгновение.

Ису лежала на кровати и думала только об одном – о сегодняшнем дне.

Она вспоминала свое первое утро в салоне. Когда она проснулась под этим одеялом, ей уже было гораздо легче, чем в день прибытия. Смерть, шок, печаль, сожаление – все будто приглушили, дали отдохнуть. Вокруг царила тишина, за окном падал снег, а яркий солнечный свет мягко заливал комнату.

Ни единого звука… Может быть, поэтому собственное дыхание звучало особенно отчетливо, а все органы чувств сильно обострились. Это казалось странным: Ису ощущала себя собранной, как никогда прежде. Она отчетливо понимала: «Я – это я». Можно ли было назвать это вторым рождением? Девушка ощущала невероятную легкость и… чистоту. Будто кто-то бережно омыл ее прохладной водой, встряхнул, просушил на солнце и аккуратно сложил без единой складки. Впервые Ису чувствовала себя настолько настоящей.

Она поднялась с кровати. На столике лежали все ее любимые вещи, а в шкафу на вешалках висела одежда, которую она часто носила при жизни. Эта комната была уголком памятных вещей из прошлого. Рядом с кроватью стояла деревянная шкатулка. Ису открыла ее.

Внутри лежала книга: толстая, как словарь, а на обложке было выгравировано ее имя. Она открыла форзац: «Ю Ису (兪利水)[15], 1999–2015». На этих страницах была подробно изложена ее жизнь от рождения до смерти.

На первой – фотография маленькой Ису в распашонке, а дальше целая энциклопедия: по годам, событиям и воспоминаниям. Каждая глава сопровождалась ключевыми словами, фотографиями, рассуждениями, будто личная энциклопедия памяти, составленная из ее собственных чувств. Даже смутные, почти стертые детские воспоминания были сохранены. С каждым годом добавлялись записи из личных дневников, заметки, письма. Все самые дорогие моменты из жизни были изложены в той книге.

Вот, например, записи за 2004 год.

Ямочка: врожденное маленькое углубление на щеке. Папа говорил: «Когда Ису родилась, она была такая красивая, что ангел щелкнул ее пальцем по щеке – вот ямочка и осталась».

Сон: то, что не приходит. Когда она говорила: «Мне не спится», – мама отвечала: «Сон просто ждет, пока ты его позовешь. Он уже в пути, скоро будет здесь». Но он все равно не приходил.

Пианино: инструмент, который Ису полюбила на всю жизнь с самой первой встречи с ним в школе «Иммануэль».

Лагерстремия[16]: летнее дерево во дворе дома «Хлопковый комплекс». Ису называла его «дерево-помпон»,