Читать книгу - "Истории с привидениями - Эдит Уортон"

в Вашем обществе, я тем не менее не могу понять, как что бы то ни было в моем положении может служить поводом для полной изоляции, на которой настаивает мистер Джонс – по его словам, якобы следуя Вашим приказам, – держа меня взаперти. Я не сомневаюсь, милорд: если бы Вы после нашей свадьбы изыскали возможность проводить со мной больше времени, вы бы сами поняли, что нет никакой необходимости в таких строгостях. Да, увы, моя печальная немощь лишает меня счастья говорить с Вами и слышать Ваш голос, который я полюбила бы более всех прочих, но, дорогой мой супруг, знайте, что разум мой никоим образом не затронут болезнью и стремится к Вам так же, как мое сердце, в постоянной жажде внимания, и что сидеть одной в этом огромном доме день за днем, месяц за месяцем, лишенной общения с Вами и с кем бы то ни было, кроме слуг, которыми вы меня окружили, – судьба более жестокая, чем я заслуживаю, и более мучительная, чем я способна вынести. Я умоляла мистера Джонса, так как, судя по всему, он пользуется Вашим безграничным доверием, донести до Вас это, а также мою последнюю просьбу – потому что в случае отказа я твердо решила не повторять ее – разрешить мне познакомиться хотя бы с несколькими Вашими друзьями и нашими соседями, среди которых наверняка найдутся добрые души, которые пожалеют меня в моем незавидном положении и окажут мне любезность, составив компанию, что придаст мне больше сил, чтобы переносить Ваше постоянное отсутствие…» – Леди Джейн сложила письмо. – Глухая и немая, бедняжка. Это объясняет ее взгляд на портрете…

– И это объясняет их брак, – подхватил Стреймер, разворачивая документ на плотном пергаменте. – Вот брачное соглашение виконтессы Тудени. Оказывается, до замужества она была мисс Порталло, дочерью Обадии Порталло, эсквайра, из замка Пурфлю, Кармартеншир, а также Бомбей-хауса, Твикинхэм, акционера Ост-Индской компании, старшего партнера банкирского дома Порталло-и-Прест и так далее, и так далее. Цифры его состояния достигают сотен тысяч.

– Какая мерзость – поставить в один ряд деньги и человеческое горе. С одной стороны – миллионы, с другой – заточение в голубой гостиной. Полагаю, виконт позарез нуждался в деньгах, но боялся, что станет известно, как он ими завладел… – Леди Джейн передернуло. – Вы только представьте себе: день за днем, зиму за зимой, год за годом… лишенная речи, лишенная возможности слышать звуки, одна, во власти мистера Джонса. Постойте: в каком году она вышла замуж?

– В семнадцатом.

– Значит, этот портрет был нарисован всего год спустя. А у нее уже этот застывший взгляд.

– Да, печально, – задумчиво сказал Стреймер. – Но самой странной фигурой во всей этой истории остается мистер Джонс.

– Да, мистер Джонс. Ее тюремщик, – так же задумчиво ответила леди Джейн. – Наверное, он был предком нынешнего. Похоже, в «Колоколах» эта должность передается по наследству.

– Не знаю, не знаю…

Голос Стреймера прозвучал так странно, что она с удивлением взглянула на него.

– А что, если это он и есть? – предположил Стреймер с загадочной улыбкой.

– Он? – рассмеялась леди Джейн. – Вы считать умеете? Если бы надзиратель леди Тудени был жив, ему было бы сейчас…

– А я и не говорю, что он жив, – перебил ее Стреймер.

– То есть?.. Что вы имеете в виду?.. – запинаясь, спросила она.

Но Стреймер не успел ответить; его взгляд перескочил на стремительно открывшуюся за спиной хозяйки дома дверь. На пороге появилась Джорджиана, мертвенно-бледная, растрепанная, более обычного не в себе, задыхавшаяся и в ужасе бормотавшая что-то нечленораздельное.

– О, миледи… моя тетя… она мне не отвечает.

– Не отвечает тебе? А на что она, собственно, должна отвечать? – раздраженно воскликнула леди Джейн.

– Жива ли она, миледи, – сказала Джорджиана, обливаясь слезами.

Леди Джейн продолжала смотреть на нее сердито.

– Жива ли она? А с чего бы это ей, черт возьми, не быть живой?

– С того, что она может быть мертвой… Она так лежит…

– Твоя тетя? Мертвой? Полчаса назад я видела ее вполне живой в голубой гостиной. – Ей начинали надоедать постоянные приступы паники, к которым была склонна Джорджиана. Но внезапно она осознала, что этот отличался от других. – Где лежит твоя тетя? – спросила она.

– В своей спальне, на своей постели, – взвыла девушка, – и ничего не говорит.

Леди Джейн встала, отодвинув в сторону кипу лежавших перед ней бумаг, и они вместе со Стреймером поспешили к выходу.

Когда они поднялись по лестнице, она поняла, что видела спальню экономки только один раз, в день первого обхода своих новых владений. Она даже точно не помнила, где та находилась, поэтому просто следовала за Джорджианой по коридору, через дверь, которая довольно неожиданно открывалась на другую, незнакомую ей узкую лестницу, прорубленную в стене. Поднявшись по ней, они оказались на маленькой площадке, куда выходили две двери. Сквозь путаницу, царившую в голове леди Джейн, пробилась мысль: эти комнаты, с отдельной лестницей, ведущей вниз, к тому, что всегда называлось «покоями его светлости», скорее всего, были предназначены для его особо доверенных слуг. В одной из них, предположительно, жил подлинный мистер Джонс, персонаж пожелтевших писем, добытых ею из секретера. Переступая порог комнаты миссис Клемм, она вспомнила, как та изо всех сил старалась не дать ей прикоснуться к ним.

Комната миссис Клемм, как и она сама, была опрятной, сияющей чистотой и чрезвычайно холодной. Только вот сама миссис Клемм больше не была похожа на себя самоё. Глянец красных, как яблочки, щек едва потускнел, и ни единый волосок не выбился из ее неестественно блестящей челки-накладки, даже ленты ее чепца строго симметрично лежали по обе стороны лица. Но смерть уже наложила на нее свой отпечаток, превратив в другого человека. С первого взгляда трудно было сказать, являлся ли невыразимый ужас в ее широко открытых глазах лишь следствием этой перемены или реакцией на фактор, ставший причиной смерти. Леди Джейн, содрогнувшись, задержалась на пороге, между тем как Стрейнер прошел прямо к кровати.

– Рука еще теплая, но пульса нет. – Он оглядел комнату. – Есть тут ручное зеркало? – Съежившаяся от страха Джорджиана достала зеркальце из ящика комода, и Стрейнер поднес его к носу экономки.

– Она мертва, – объявил он.

– Бедняга! Но как… – Леди Джейн подошла, встала на колени у кровати и взяла безжизненную руку в свои ладони, но Стреймер тронул ее за плечо и предостерегающе поднял палец. Джорджиана, скорчившись, сидела в дальнем углу, закрыв лицо руками.

– Взгляните сюда, – прошептал Стреймер, указывая на горло миссис Клемм. Наклонившись над покойной, леди Джейн увидела на нем отчетливые красные отметины – следы пальцев. Она