Читать книгу - "Молох Мори - Мираниса Мираниса"

– Здравствуйте, Бартлей, – бросил Фланаган.

– Здравствуйте.

– Вы здесь за каким-то делом?

Президент не ответил, приблизившись к настоятелю. Он тоской оглядел храмовые стены, запрокинув голову, а затем провёл ладонью по брёвнам. Рука его остановилась прямо у кривого гвоздя.

– Вы пришли на исповедь? – нетерпеливо спросил Алистер.

– Что вы делаете? – не глядя спросил Тиган.

– Выдёргиваю гвозди. Пытаюсь. Так вы пришли на исповедь?

– Нет, – рассеянно бросил старик. – Зачем их выдёргивать?

– Отвечу так, чтобы удовлетворить вас – защищаю нас от проклятия. Вдруг торчащие гвозди – плохая примета?

– Вам не следует серчать на нас, – нерешительно ответил Бартлей.

– Не серчаю.

– Но тем не менее вы собрались уезжать.

Понурый Алистер промолчал. Подняв ножовку с земли, он вновь начал возиться вокруг торчащего шпигоря. Прикладывался лезвием к стене и так, и так.

– Не верю, будто не серчаете. В кулуарах уже говорят, как вы на всех нас обиделись.

– А кто я? – спросил Фланаган. – Разве могу серчать?

– Почему нет?

– Такого дерьма на острове и без меня хватает.

Бартлей кивнул. Пастырь продолжил кружить у стены. Старик начал виться вокруг его рук. Нырял под плечи и заглядывал за пальцы, пару раз дёрнул ножовку на себя. Фланаган хмыкнул разок-другой, но затем выдернул инструмент из старческих рук и отошёл.

– Вы не могли бы не мешать мне?

– Я хочу помочь, – ответил Тиган, устало вдохнув. – Зачем вам выдёргивать гвозди, если всё равно уезжаете?

– Я уже ответил.

– Это не ответ.

– Ещё какой! – выпали священник. – Бартлей, в самом деле, зачем вы здесь?

Тиган помрачнел. Сложив руки, старик пробежался взглядом по настоятельскому лицу. Должно быть, выискивал правду в морщинах на лбу. Взор его, жалостливый и мертвецкий, понукал к милости. Он пробирался внутрь через очи, ноздри, рот и уши, заполоняя живот тревогой. От убитого вида президента Алистеру сделалось не по себе.

– Вы сам не свой после того, как посетили дом Бенджи.

– Это неправда.

– Может, мы, морийцы, кажемся вам, городским, совсем уж дураками, но это неправда. Я не идиот, Алистер. – Бартлей набрал в грудь воздуха. – Однако в жестокости Мори не изменить.

– Возможно, мне было бы чему поучиться у вас, не верь вы в волю случая и порчу.

– Не все верят в это. Да и буду честен, никогда не соотносил смерть Бенджи с чем-то сверхъестественным. Жалко мальца, да и только.

Перекрёстный взгляд беседующих всколыхнулся, покрыв всклянь весь остров ложью. Полутона в их роговицах отливали то опаской, то откровенной угрозой. Алистер притих, высматривая в заносчивом лице истину. Только сейчас глупому настоятелю подумалось – что если Манус солгал? Что если морийцы не верили ни в какое проклятие, но прикрывали им душегуба, чтобы священник не прознал правду? На Мори прятался убийца – и остальные могли прекрасно об этом знать.

Так кто кого держал в дураках в итоге? Алистер остров? Или Мори пастыря?

– Вам не жаль его, – отрезал Фланаган.

– Да, – сдался Бартлей. – Но мне жаль моего сына.

Священник перевёл взгляд со скрюченного старика на горизонт. Белесая земля сливалась сухостью с небесной хмарью. Даже опасные пути у курганов терялись, переплетаясь меж собой и разбредаясь вновь. Они обманчиво подводили путников к отвесным скалам.

– Вы не пытались с ним связаться? – спросил Алистер. – Понимаю – война. Однако благодаря вашему усердию и воле в такое-то время нашёлся священник для Мори. Пусть и не самый лучший, но всё же.

Бартлей опустил голову. Пастырь отличил тихий всхлип.

– Возможно, вы нужны ему сейчас. А если помедлите, то будете корить себя остаток дней. Поверьте мне. Уж я-то знаю, о чём толкую, – тихо продолжил Фланаган. – Каждая минута – сплошная боль.

– Лори погиб, – ответил Тиган. Голос островитянина задрожал на высоких нотах. – Через два месяца после отъезда пришла телеграмма о смерти моего мальчика.

Президент протёр рукавом нос и смачно шмыгнул. Слёзы текли по впалым старческим щекам, но Бартлей не вытирал их. Вероятно, не признавал.

– Мне очень жаль. Вас и Лори.

– Он не хотел уезжать. Такой домашний мальчишка, нежный. Был когда-то. Чего вдруг на него нашло?

Тиган вновь всхлипнул. Тело его нещадно трясло. Но священник знал – дело не в морозе. Неживое и немёртвое, лицо морийца заплыло воском, блестело на скудном солнечном свете. Оно напоминало ту мёрзлую глину у кладбища – вроде и переменчивую, но с застывшими трещинами тоски и несчастья.

– Я хотел, чтобы он возмужал. Поступил в Гарду.

– По крайней мере, его постигла достойная смерть.

– Если бы! – горько усмехнулся старик. – Он умер преступником.

Алистер оторвал взгляд от горизонта и покосился на островитянина, нахмурившись. Президент стыдливо пожал плечами и вновь вытер нос рукавом.

Имелась ли сложность в том, чтобы раскрыть человеку секрет, о котором знал весь остров? Или она крылась в том, что предстояло открыться единственному, кто ещё не знал о тайне?

– Его застрелили полицейские на одной из стычек в Каване. Полагаю, на первой его бойне.

– В каком командовании служил Лори? – спросил Алистер.

– Мне-то откуда знать? Это имеет значение?

– Уже нет, – тихо согласился Фланаган. Грудь расширилась под натугой воздуха, когда он печально потупился. – Вы считаете, что Бенджи знал о планах вашего сына, так?

Тиган не ответил. Он задумчиво разглядывал гвозди в церковных стенах. Крупный нос раскраснелся и опух ещё сильнее. На щеках по-прежнему проглядывались влажные дорожки. Шероховатая кожа блестела, следы боли и сожалений будто оживили её. Так, самую малость.

– Если бы Бенджи поделился с вами, вероятно, вы смогли бы помочь сыну. Но разве он должен был?

Президент вновь отмолчался. Приблизившись к преподобному, он провёл ладонью по древесине. Некогда гладкие, благодаря человеческим рукам, стены теперь встретили их же гнилью и занозами. Тиган легонько поковырял шапочку кривого гвоздя.

– К чему Бенджи, если Лори сам мог со мной поделиться?

– Вы уверены, что он не пытался?

– Нет, – ответил Бартлей и взглянул на пастыря. – Вы за это меня презираете, да?

– Нет.

– Не врите мне.

– И вы себе тоже. Вас не должно беспокоить, что я думаю.

– Как же? – с нажимом спросил президент. – В самом деле? Это говорите мне