Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

знаю, впитал выражение «Кто влюбился — тот и проиграл». Видимо, крепко впитал, раз до сих пор в холостяках гоняю, но, что уж там, я не жалею. Мама только до сих пор все терроризирует, дай ей Бог вечного здоровья, когда, наконец, внуков-то увидит. А я что? А я вот, с тобой сижу, чай пью.

— Ваша мама замечательная женщина, — Витя видел ее только пару раз в жизни, но воспоминания были очень теплыми. — Так вот задумываешься иногда — жалко, что у меня нет бабушки. На деда-то уж все равно, для меня он просто какой-то абстрактный образ. Да и по маминой линии та же история.

— О, Вить, не знаешь ты, что такое бабушкина гиперопека, — развеселился Дмитрий. — Такое даже на смертном одре, как мне кажется, не забудется.

— Да мне и от родителей ее хватило в свое время, — посетовал Витя. — Я люблю своих родителей, очень, но они такие порой нудные. Ну вот что за дела — меня первый раз отпустили в город одного в двенадцать лет только. В двенадцать, дядя Дим! В то время как многие мои ровесники в это время уже чуть ли не до самой Москвы в одиночку гоняли.

— Ну, и много ты от этого потерял? — хитро спросил Дмитрий.

— Да нет… Просто обидно, — заключил Витя.

— Ладно, мы немного отвлеклись… В общем, дорогой мой крестник, выслушал я тебя внимательно, ты не думай. Что я хочу тебе сказать… Оригинальничать уж не буду, почти уверен, что тот же Сережа тебе уже об этом говорил. Просто хочу напомнить. Не зацикливайся ты на этом. Самые счастливые моменты нашей жизни, они происходят спонтанно. Это нельзя запланировать или как-то просчитать, как бы ты не старался. Кто знает, может завтра Машка тебя отправит за хлебом, и около прилавка ты встретишь ту самую, которая заставит тебя забыть обо всем. А если свое счастье ты будешь искать, то можешь его и проморгать, когда оно будет совсем рядом.

— Хотите сказать, что мне просто стоит ждать чуда? — с легким скепсисом спросил Витя.

— Именно, — подтвердил Дмитрий. — Тебе погадать на картах?

— Дядя Дим, ну не надо уж совсем глупостями заниматься, — растерялся Витя. — Мне мама гадала на это Рождество, год обещал быть спокойным. И чего-то как-то не.

— Ой, да она просто не умеет, — отмахнулся Дмитрий. — Хотя, думается мне, что никто не умеет. Как вообще карты могут предсказывать будущее? Как кусочки пластика могут знать о моем будущем? Ты об этом не задумывался?

— Я человек науки, я вообще не верю ни во что сверхъестественное, — отметил Витя, чувствуя себя при этом максимально лицемерно. Может, ликаны все же и вписывались в концепты человеческой науки, но пока что все попытки рассмотреть этот феномен с научной точки зрения были очень размытыми.

— В этом-то и вся проблема скептиков, они путают чудо с так называемым сверхъестественным, — вздохнул Дмитрий, доставая из ближайшей тумбочки колоду карт. — Карты не предсказывают будущее. И никогда не умели. Этот способ предсказания будущего бессмысленный, как и все прочие. Красное или черное?

— Ну, допустим, красное, — Витя с интересом смотрел на колоду, пытаясь догадаться, к чему это может привести. — Так я не понял, раз в этом нет смысла, то зачем это все тогда?

— А тут, Витя, и начинается та самая грань между обозначенными нами понятиями. Люди прекрасно отдают себе отчет в том, что магии не существует. Но они хотят в нее верить. Они надевают обереги, читают молитвы по утрам, гадают… Ну или вот пример, который чуть меньше, чем через год, будет для тебя очень актуальным — студент перед важным экзаменом прокричал ровно в полночь «Халява, приди!» и так ему проще. Он может про эту примету и узнал только десять минут назад. Но желание пересилить себя, свое волнение, заставляет действовать иррационально. И, знаешь, порой этот психологический прием срабатывает. Студент, подкрепленный верой в силу приметы, не испытывает такого стресса и спокойно сдает экзамен. И это и есть маленькое чудо. Принцип работы пресловутой веры. Ну, или психологии, как тебе удобнее, — Дмитрий достал из колоды червовый туз и с улыбкой положил его перед Витей. — Загадай желание.

Витя призадумался. Человек, придерживающийся рационального мышления, эту ситуацию просто бы проигнорировал. Человек, который, как отметил крестный, «хотел бы верить», и при этом еще и умный, загадал бы что-то по типу удачной сдачи экзаменов или в его случае — научиться сдерживать ликана. Человек легкомысленный загадал бы что-то для себя любимого. Человек очень умный загадал бы желание для себя, при этом повернув это таким образом, будто он еще и заботу об окружении проявляет. Витя считал себя человеком третьей категории.

«Хочу в ближайшие 24 часа найти свой якорь».

— Загадал, — выпалил он.

— Отлично, — сверкнул глазами Дмитрий, начав усиленно тасовать колоду. — Если ты сейчас вытащишь бубнового туза, то желание исполнится. Шанс один к тридцати пяти. Ты готов?

— Разве так гадают на картах? — юноша был почти уверен, что делается это как-то иначе.

— А какая разница? Это же все равно просто мистификация, — хмыкнул Дмитрий и протянул Вите колоду. Тот обратил внимание на слегка торчавшую из нее карту и с уверенностью вытянул ее. И тут же его лицо приняло выражение крайнего удивления — в его руках оказался бубновый туз.

— Это вообще законно? — Витя был совершенно сбит с толку.

— Мои поздравления, твое желание сбудется, — Дмитрий был явно доволен результатом своего гадания. — Из тридцати пяти оставшихся карт ты вытащил именно ту, которая была нужна. Может, это просто совпадение. Что, скорее всего, так и есть. А может это как раз твое маленькое чудо. Хочешь — можешь верить. Хочешь — нет. Но я бы на твоем месте попридержал бы в уме.

— Кажется, я начинаю понимать, — призадумался Витя. — И, знаете, мне как-то действительно… спокойнее, что ли, стало. Это действительно какое-то чудо. Хоть это и глупо.

— Ничего глупого, дружище. Совершенно ничего.

Дмитрий промолчал о том, что, пока он тасовал карты, аккуратно подглядел положение бубнового туза в колоде и слегка выдвинул его за края. Принцип работы веры заключался в том, что в первую очередь иногда нужно самому создать то, во что нужно верить. Но этот урок он своему крестнику решил преподать чуть позже.

Витя вышел от крестного в приподнятом настроении. И пусть особых поводов радоваться и не было, но все же разговор с действительно близким человеком не мог действовать иначе. Тем более набраться духовных сил перед потенциально напряженным вечером было далеко не лишним.

А предстояло многое. Пережить посиделку