Читать книгу - "Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 6 - Евгения Владимировна Потапова"

— Меня зовут Ольга, — ответила она. — Я телефон в другом месте оставила. Вот мне его сейчас вернули.

Они проговорили пятнадцать минут. Олег всё выспрашивал, как она себя чувствует, как глаза, нужно ли чего-нибудь привезти.

— Спасибо, ничего не надо, — помотала она головой.

— Могу ли я вас пригласить сегодня вечером на чашечку кофе и пирожные? — спросил он.

— Я не откажусь, — улыбнулась Ольга. — Только я сегодня вообще не красотка.

— Это всё пройдет.

Они договорились вечером встретиться. Олюшка довольная и счастливая завернулась в одеяло и засопела. Последней мыслью в ее засыпающем мозгу была: «А Агнета все же помогла».

Глава 43–44

Я у вас буду жить

Через неделю мне на карточку прилетела небольшая сумма денег с припиской: «На портсигар демону и на торт с коньяком ведьме». Шелби болтался рядом, вернее, сидел на диване и читал какую-то иностранную прессу.

— Тебе денег передали на портсигар, — удивленно сказала я.

— Ну так давай, — протянул он лапищу.

— Они на карточке. И что это за история с портсигаром?

— Да так, она тебе сейчас сама все напишет. С карточки снимешь и мне отдашь, это мое честно заработанное, — капризно сказал он.

Действительно, через минуту пришло сообщение в «Ватсап». Писала Олюшка.

— Приветствую вас, Агнета. Не знаю, каким образом вы провели обряд, но всё сработало. Благодарю вас. Правда, мне кажется, еще рано говорить о стопроцентном результате, но уже чувствуются изменения в жизни. Передайте своей охране, что я еле избавилась от аллергии и ожога лица. Зато, оказывается, я могу понравиться хорошему мужчине даже в таком виде, и в темноте, и без оглашения регалий и понтов. Что весьма приятно.

— Надеюсь, результат вас будет только радовать, — ответила я. — Благодарю за денежки.

Повернулась в сторону гражданина беса.

— Шелби, это что за ожоги на лице клиентки? — возмутилась я. — Она, конечно, в прошлый раз меня порядком вывела, но не до такой степени, чтобы портить человеку внешность, тем более лицо.

Беса на своем месте уже не было. Он сидел на шкафу и там с невозмутимым видом продолжил читать газету.

— Я не виноват, она сама, у нее голова совсем дурная. Начала на меня брызгаться перцовым баллончиком прямо в машине.

— А ты к ней в машину подсел?

— Ну да, а что такого, захотел покататься и устроился рядом. Потом мне скучно стало, и я решил с ней поговорить, а она как разорется, как раскричится и давай в меня шокером тыкать и брызгать из баллончика. Я к ней даже пальцем не притронулся. Всё она сама сделала. Еще в глаз Лихо одноглазого окурок воткнула, — рассказывал Шелби.

— Та-а-а-к. Откуда там было Лихо одноглазое? — еще больше насупилась я.

— Ну, ты же знаешь, что бывает в степи во время метели?

— Ну? Как она в степи оказалась? Прямо классика жанра с прекрасной маркизой.

— Так мне не интересно было по трассе с ней ехать, мы завернули в степь, — пожал он плечами.

— А в остальном прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо, — пропела я.

— Но ведь помогло же, — пожал он плечами.

— Спускайся со шкафа, — строго сказала я.

— Мне и тут хорошо.

— Обещаю, бить не буду.

— Точно, точно? — спросил бес.

— Ну как я тебя побью, ты вон какой большой, а я вон какая маленькая.

— Хм, — Шелби с подозрением посмотрел на меня и спрыгнул вниз.

Тут же получил диванной подушкой по голове.

— Я так не играю, — обиделся он, — ты же обещала.

— Больше никаких членовредительств клиентов. Заморочить можешь, увести далеко, заговорить, а вот чтобы без всяких ожогов. Понял?

— А не клиентов? — хитро прищурился Шелби.

— В зависимости от проступка в отношении меня, — ухмыльнулась я.

— Ох и коварная ты женщина, — хмыкнул Томас, — кстати, к тебе приехали.

— Кто?

— Иди и посмотри.

Спустилась вниз и вышла на улицу. На тракторе прикатила Матрена с разными узлами, кулечками и кульками. Выбиралась она из него, ахая и охая.

— Ну чего встала, как истукан, помоги старушке, — велела она.

Забрала у нее часть вещей. На крыше трактора сидел Коловерша и болтал ножками. Одет он был в синюю шапочку с ирокезом из ниток и фиолетовый тулупчик. Всё это великолепие украшал красный бант на шее.

— Изумительно, — только и смогла сказать я.

— Чего изумительного? — проворчала Матрена. — Я тебе всё утро звонила, а ты трубку не берешь.

Посмотрела на Шелби, тот пожал плечами.

— Чего вылупились, берите чумуданы и тащите в дом, — скомандовала старушка.

— Что-то я не вкуриваю, — почесала я нос.

— Ты вообще не куришь, только я одна из нас и вкуриваю. У меня труба у отопления лопнула. Теперь в доме холодрыга собачья, еще и полы мокрые. Еще и трубы водяные прохудились.

— Кому Матрена дорогу перешла? — спросила я, таща тяжелый чемодан в дом.

— Кому перешла, того уж в живых нет. Надо было на пластик всё менять. Нет же, жалко, это же железо — на века. Вот оно разом и бабахнуло. Но с отоплением у меня есть некоторые сомнения, — она зыркнула на Коловершу, который пытался делать вид, что он ни при чем.

— Кто-то, небось, воду сливал ночью, чай себе заваривал или, наоборот, прибавил на полную катушку котел, холодно ему было, заразе.

Мы втащили все ее вещи в зал.

— Теперь в доме вся мебель попортится, а там стенка гэдээровская и комод финский. Я за этот комод неделю порчу с одного кренделя снимала. Он весь чирьями покрылся, сидеть не мог, да и лежать тоже. Чиновник местного разлива. Вот он ко мне прибежал и просит: убери с меня эту гадость, житья нету. Что хошь для тебя сделаю. Вот я ему этот комод и заказала.

Матрена распихивала и рассовывала свои узлы по комнате.

— Сделаю отопление с водой и съеду, — строго сказала она. — Ну так вот. Он, как штаны снял, так я и упала в обморок, я таких жутких чирьев никогда не видела. Видать, кто-то решил, что он засиделся в своем кресле. Он до меня их в каких только больницах не лечил, и в санатории всякие ездил, и грязью жопу мазал, и, прости господи, мочу пил, а толку не было. В общем, пообещал он мне этот комод.

— Захватывающая история, — хмыкнула я.

— Так ты меня дослушай, а не перебивай. Вылечила я ему все чирьи, и он мне заявляет, что ничего он мне не должен, это ему лечебная моча младенца помогла. Он, дескать, выпаривал ее и больные места мазал.

— Вот гад, — возмутилась я.

— Не то слово, скотина безрогая. Так уж мне