Читать книгу - "Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 7 - Евгения Владимировна Потапова"

Товарищ кинул мне на карту целую тысячу с припиской: «На бензин». Да уж, щедрый товарищ, ничего не скажешь. Ладно, съезжу завтра, посмотрю, что там к чему. По картам глянула, а там все как-то неясно, нужно глазками все смотреть.

Следующее утро у меня прошло в дороге да в хлопотах. Приехала к маме, сделала все по списку, что она для меня приготовила. Затем собрались и отправились к врачу. Там долго не сидели около кабинета. Прием был по записи. Получили кучу рекомендаций и ворох разных направлений. Я забрала рецепт на бесплатные лекарства. Заскочила в аптеку, заказала лекарство. В общем, суета, суета.

После обеда устроилась у мамы на диване, вытянула ножки и приготовилась слушать всякие новости и сплетни, а также жалобы на соседей и знакомых. Однако мамин монолог прервал звук пришедшего сообщения: «Вы еще не освободились?»

— Нет, — ответила я.

— Как освободитесь, так напишите.

— Обязательно.

За болтовней пролетел целый час, и снова сообщение от Ефима. Да что же за нетерпеливый человек, всю меня издергал. Договорились же на четыре часа, зачем меня беспокоить?

Через полчаса я собралась, предварительно отправив сообщение. Поехала по указанному адресу. Это был элитный район с новостройками. Около подъезда стоял знакомый автомобиль. Товарищ поставил авто на два парковочных места. Я подперла ему машину своим «крокодильчиком». Ефим выскочил из автомобиля, было видно, что приготовился со мной ругаться, но узнал меня и оставил свои намерения.

— Что это вы так странно встали? — поинтересовался он.

— А вы? Тут две машины рядом поместятся. Или вы мне место забронировали, а я не поняла?

— Ничего я не бронировал, просто не люблю стоять вплотную к другим авто, могут и поцарапать, — надменно ответил Ефим.

— С таким отношением к людям — обязательно сделают, — хмыкнула я.

Мы поднялись с ним на третий этаж. На площадке из-за закрытой двери доносилась музыка.

— Ого, а я думала, в таких домах тихо, народ тишину соблюдает, — удивилась я.

— Это у сына играет музыка. Ничего страшного, молодой еще, можно.

— Ясно.

Зашли в квартиру. Музыка не просто играла, она грохотала. Я поморщилась.

— А можно это как-то убавить? — прокричала я.

— Да, сейчас, — показал знаком мне Ефим. — Проходите в спальню. Он там.

Сняла обувь и пошла в комнату. На кровати лежал бледный молодой человек лет двадцати — двадцати двух в наушниках и с ноутбуком на небольшой подставке. Он усиленно рубился в какую-то игрушку, периодически что-то вскрикивая. Парень посмотрел на меня и махнул рукой, дескать, не мешай.

— Зачет, — усмехнулась я. — А зачем музыка орет, если товарищ в наушниках?

— Он так привык, — ответил Ефим, заходя в комнату.

— И вот это все вещает круглосуточно? И спит он под музыку? — удивилась я.

— Да. А что такого, — пожал плечами мужчина.

— А вы сами как к этому относитесь?

— Мы не живем вместе. Почему вы задаете такие вопросы? Я вас не за этим пригласил. Лечите, давайте его, — барским жестом указал мне Ефим.

— От чего его лечить? Я как бы не обещала его лечить. Сказала, что я его посмотрю.

— Он лежит, встать не может, его мучают дикие головные боли, особенно по ночам.

— Неудивительно, с таким грохотом могут головные боли кого угодно мучить. На ночь музыку не пробовали выключать? И вообще, пусть он наушники снимет, я какого лешего сюда приперлась, чтобы смотреть, как этот убогий в танчики режется? — возмутилась я.

— А что, так нельзя? — удивился Ефим.

— Представляете, нельзя. Я даже посмотреть его не могу при таком фоне.

Мужчина стал легонько трепать парня за плечо.

— Сынок, сынок, надо наушники снять и пообщаться со специалистом.

— Ты его еще переверни и в жопу ему подуй, — обозлилась я.

Бесцеремонно сдернула наушники и выдернула ноут из рук.

— Это чё за хня? — спросил паренек, — Батя, чё она лезет? У меня спина болит, меня только игры от боли отвлекают. И чё музыку выключили? Я не могу без нее.

— А я не могу с ней, — зло ответила я, — Ну-ка, батя, вышел вон в коридор и закрыл дверь с той стороны.

— Я должен видеть, что тут происходит.

— Должен ты мне потом будешь, а сейчас пройдите в кухню и заварите мне чая, а можно и кофейку сварить, — распорядилась я.

Ефим сердито фыркнул и вышел из спальни. Я прикрыла за ним дверь.

— Ты ваще кто такая? — поинтересовался паренек.

— Кто надо. Тебя как зовут?

— Серым меня звать.

— В честь дедушки, — хмыкнула я, — Давай-ка, Серожа, ты сейчас помолчишь, а я поработаю.

Вытащила карты и стала по одной выкладывать на стол. Серый внимательно и с интересом за мной наблюдал. Резко вокруг меня сменилась картинка. В квартире орали пьяные голоса, в спальне творились непотребности, и не только в спальне. На всю мощь громыхала музыка. На циферблате часов ярко светилась цифра четыре. На улице еще было темно.

Картинка снова сменилась. Пожилая женщина выговаривала Ефиму за круглосуточный шум. Он ее просто послал. Опять меняется картинка. Пьяные друзья бегают к соседкиной квартире, трезвонят в звонок и убегают, пакостят под дверь. Пихают в замочную скважину сигаретные окурки.

Перед глазами предстает другая сцена. Соседка-бабулька лепит на кухне две восковые куколки. К одной крепит клок своих волос, а к другой — несколько волосков паренька. Что-то шепчет над ними. Пальцем проводит по голове своей куколке, счищая немного воска, и лепит его на другую. Затем что-то выковыривает из спины куколки парня и крепит это на спину своей кукле. Я даже залюбовалась ритуалом, до того все было продумано.

Вот только не помогло это, парень как слушал музыку круглыми сутками, так и слушал.

— Почему это не помогло? — повернулась ко мне старушка. — У меня теперь спина не болит и голова. Я на лето на дачу уеду, а он пусть здесь загибается. Пока не извинится и не прекратит безобразничать, ритуал так и будет действовать. А ты, моя хорошая, не лезь, не твоя это война и не твое это дело.

— Н-да, и не буду, — пожала я плечами.

Я снова вернулась в шикарную квартиру.

— Ну? — парень приподнялся на локтях. — И чего там картишки показывают?

— Баранки гну. Показывают, что ты дрянь редкостная, всех обижал, вот тебя и наказали высшие силы. Пока не найдешь того, кого обидел, и не извинишься искренне, так и будешь лежать пластом и мучиться, — ответила я.

— Чё? Да ты знаешь, кто я? Да ты знаешь, кто мой папа? Да как ты смеешь так со мной разговаривать?

— Напомни, что там у тебя болит? Язык?

— Нет, — помотал головой парень. — Язык пока