Читать книгу - "Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн"

время оставался все таким же — я не увидела изменений, не увидела тех чувств и эмоций, что могли бы, нет, должны были проявиться, стоило ему увидеть меня или Хасэгаву. И тем более — нас обоих рядом.

— Мы ведь... незнакомы.

Глава 2

来る者は拒まず、行く者は追わず

За тем, кто уходит, не бегай; того, кто приходит, не гони

Слова Кадзуо ударили по мне, хотя я и не сразу поняла их смысл.

«Мы ведь незнакомы».

Я помотала головой, но понимание все не приходило. Я в замешательстве уставилась на Кадзуо, не зная, что ему на это сказать, а он смотрел на меня в ответ... холодно. С легким недовольством. И вопросительно.

Я могла бы подумать, что Кадзуо решил пошутить. Разыграть меня. Хоть такая шутка и не была в его характере, особенно после того, что мы пережили, после того, как расстались. Все равно я могла бы в это поверить. Более того, в тот момент я надеялась, что Кадзуо решил поиздеваться надо мной. И я бы даже рассмеялась. И не стала бы злиться...

Только бы он прекратил смотреть на меня так, словно действительно не знал меня. Словно мы действительно никогда с ним не говорили. Не держались за руки. Не делились секретами и душевной болью.

Не боролись за свои жизни плечом к плечу.

Не признавались друг другу в чувствах.

— Кадзуо... — протянула я и покосилась на Хасэгаву в поисках поддержки.

Его лицо выдавало удивление... и разочарование. А когда он поймал мой взгляд, я заметила в его глазах печаль.

— Ты не помнишь меня? — медленно спросила я, не веря, что действительно произношу эти слова.

К лицу прилила кровь, заставив щеки загореться, а руки мелко задрожали. На самом деле дрогнул и мой голос.

Кадзуо вскинул бровь.

— Хм... Можно сказать, что помню, — ответил он, и манера его речи совершенно отличалась от той, к которой я привыкла. Он говорил со мной так, словно я была чужой. — Но мы с вами незнакомы, и я не знаю, откуда вам известно мое имя и что я здесь.

«Но мы с вами незнакомы». Кадзуо никогда не говорил со мной так формально, так безэмоционально. Еще никогда я так сильно не хотела, чтобы он назвал меня Химэ.

— А что насчет кайданов? — уточнил Хасэгава.

Его голос был спокойным, а интонация — вежливой, но отстраненной. Он не стал показывать, что Кадзуо должен его знать.

Тот посмотрел на Хасэгаву с легким раздражением.

— Мне нужно идти, — только и сказал он и, коротко кивнув нам обоим, попытался меня обойти, на ходу вытаскивая телефон из кармана сумки.

— Стой, Кадзуо! — почти в отчаянии выпалила я и схватила его за запястье, но он тут же освободился и пронзил меня холодным взглядом.

— Что вам от меня нужно? Вы связаны с каким-то из дел, которые я вел или веду?

— Нет, но...

— Оставьте меня, иначе я обращусь к охране, — холодно заявил Кадзуо. — Вы ведете себя подозрительно.

— Да подожди ты! — воскликнула я так громко, что люди поблизости оглянулись на меня с удивлением и даже осуждением. Я понизила голос: — Ты что, не понимаешь, о чем я? Мы знакомы. Просто ты забыл.

Кадзуо прищурился, а затем покачал головой.

— Два дня назад я вышел из комы, — произнес он наконец. — Без каких-либо осложнений. И я помню все. Все. Никаких пробелов в памяти. И я не знаю, какой момент жизни я мог бы забыть, чтобы забыть еще и вас.

— Тот, когда ты был в коме, — ответила я, не дав Кадзуо уйти.

Он посмотрел на меня, вновь приподняв брови, и теперь негодование в его взгляде стало куда ярче и острее.

— Это какая-то шутка? Я же вроде был вежлив, но если вы продолжите так...

Я махнула рукой, не дав ему договорить. В голове крутилось слишком много мыслей, много слов, которые я хотела бы сказать, и я пыталась понять, какие же из них озвучить.

— Хината-тян... — Хасэгава положил ладонь мне на плечо, и его голос прозвучал предупреждающе. — Нам лучше уйти.

Но я не стала его слушать. Я не хотела уходить. Я хотела, чтобы Кадзуо все вспомнил. Хотела, чтобы он вспомнил меня.

— Это была не просто кома. Да, тебя ударили по голове. Но затем ты оказался под воздействием сонного паралича. И в это время...

Во взгляде Кадзуо мелькнула досада, и он устало вздохнул:

— Я больше не хочу это слушать. До свидания.

Развернувшись, Кадзуо уверенным шагом направился к выходу, и я последовала было за ним, но Хасэгава удержал меня за руку.

— Хината-тян... Не надо. Он не помнит.

В последних словах Хасэгавы я услышала неприкрытое разочарование.

Какое-то время я стояла, провожая взглядом Кадзуо, а когда он скрылся из моего поля зрения, тоже поспешила покинуть больницу. Я почти выбежала на улицу, завернула за угол и, увидев безлюдный участок, устало прислонилась плечом к стене.

А затем закрыла лицо руками и не сдержала слез.

Хотя я даже не была уверена, что у меня бы это получилось. Тело охватила жгучая боль, и я надеялась, что слезы хоть немного приглушат ее... Но надежда эта оказалась напрасной. Я знала это. Но все равно позволила себе заплакать.

Как такое могло произойти? Почему? Почему? Этот вопрос иглой колол разум, но я задавала его себе снова и снова. Почему я все помню, а Кадзуо забыл? Почему все помнит Хасэгава, но не Кадзуо?

Дышать стало тяжело, а в груди заболело так, будто мне переломали ребра. Стоило лишь вспомнить взгляд Кадзуо — он смотрел на меня как на чужого человека! — я едва не задохнулась, а плач грозил перерасти в рыдания. Я услышала чьи-то шаги, но не остановилась — мне было все равно.

— Хината-тян... — Голос Хасэгавы был полон сочувствия. Он вновь положил ладонь мне на плечо, желая поддержать, но либо не знал как, либо понимал, что никакие слова и действия не помогут. — Мне жаль.

Больше он ничего не сказал, но я и не хотела никого слушать. Особенно собственный внутренний голос, который заезженной пластинкой продолжал и продолжал задавать все те же вопросы.

Когда слезы закончились, какое-то время я просто молча стояла у стены, приходя в себя. Голова отяжелела, а руки и ноги дрожали, но весь этот дискомфорт не шел ни в какое сравнение с ураганом, который бушевал в душе.

Я чувствовала себя опустошенной. Разбитой. Даже потерянной. Новый приступ рыданий останавливала только одна мысль.

Кадзуо жив.

Я глубоко вдохнула, с трудом возвращая себе самообладание, и вытерла глаза и щеки от слез. На мгновение мне стало неловко, но эта неловкость быстро растворилась в куда более сильных чувствах, которые не могли исчезнуть так просто. Я постаралась отстраниться от боли в груди, где-то в области сердца, хотя источник ее находился куда глубже — в душе.

Я обернулась и увидела, что Хасэгава все еще стоит рядом, встревоженно глядя на меня.

— Спасибо, что помог найти Кадзуо. — Я не знала, что сказать, но не могла молча уйти — это казалось не только грубым, но и неправильным. Несколько мгновений я сомневалась, но затем все-таки тихо спросила: — Почему?

Хасэгава вздохнул. Наверное, и сам не знал ответ.

— Он же был икирё. Я даже не подумал, что Кадзуо-кун может лишиться памяти о том, что с ним происходило, когда его душа была вне тела, и, видимо, об этом не подумал и сам Кадзуо. Иначе бы предупредил.

Хасэгава покачал головой, и в его взгляде промелькнула вина.

— Прости, если бы я догадывался, то сам бы тебя предупредил. Понимаю, что ты почувствовала.

Почему-то я не была уверена, что Хасэгава может понять, но спорить не стала. Не было ни желания, ни смысла.

— Ты не виноват, — горько усмехнулась я.

Он действительно с такой искренностью извинился за нечто, в чем не было никакой его вины, после того, как совершил вещи в тысячи раз хуже? Извинился за подобное, когда на его счету так много непростительного, о котором он не жалеет? Когда не так давно он угрожал мне и моим друзьям?