Читать книгу - "Солнечный свет - Алена Ивлева"

которые я почти не слышала из-за шума волн, но все равно смеялась. Нина к нам никогда не присоединялась – воду она терпеть не могла и, казалось, побаивалась. Наставница предпочитала сад, который находился у Дома. Она сама сажала там азалии, ирисы, лилии, гортензии и гиацинты и берегла их как зеницу ока. Днем, когда они распускались и блистали во всей красе, стоял такой запах, что плохо становилось. Сильная, сладкая волна окутывала, когда я приближалась, поэтому прогуливаться там можно было только утром, пока бутоны еще не проснулись. Нина же хвасталась закалкой, ее ничто не могло прогнать: ни запах, ни осы, которые часто жалили, потому что она нетерпеливо махала руками.

Но сегодня уединение исчезнет.

Крыльцо скрипнуло под нашими шагами. К Дому подъехала машина и нарушила его, а заодно и мое, спокойствие.

Схватившись одной рукой за дверцу автомобиля, а другой отталкивая себя от сиденья, выбралась немолодая женщина. Юбка доходила до щиколотки, а блузка явно была ее ровесницей и, очевидно, пережила вместе с хозяйкой лучшие моменты жизни и только из-за сентиментальных чувств все еще не была выброшена на помойку. Поверх блузки гостья надела розовый жакет – как мне казалось, прерогатива детей, которых одевали в нелепые одежонки странноватые мамочки.

– Лариса! – Нина подошла к женщине и расцеловала в обе щеки.

Я одернула себя. Не следует так делать. Не суди по внешности. Наверное, она хороший человек, раз Нина выбрала ее в подруги. Меня накрыло чувство вины за собственное тщедушие. Но интуиция подсказывала, что-то с ней не так, и давала карт-бланш на беспочвенную неприязнь. Есть такие люди, на которых глянешь, и сразу как-то мерзко становится, как будто на лицах, вовсе не уродливых, написаны все их пороки: тщеславие, зависть и нарциссизм.

– Господи, как же давно мы не виделись. У тебя появилось больше морщин. Тимофей тебя совсем не бережет.

А вот у неприязни и появилась почва. Чувством такта матушка-природа Ларису обделила. Как и чувством вкуса. Пока они щебетали о радостной встрече, из этой же машины вышел тучный мужчина.

– Иосиф! – Нина расцеловала и его.

Ларисе это ужасно не понравилось – улыбка на лице осталась, а глаза наполнились злостью. Мне удалось это разглядеть даже с крыльца. Стоит отдать должное интуиции, в этот раз она не подвела.

– О, Ниночка, ты все хорошеешь и хорошеешь. – Иосифу, в отличие от жены, явно понравилось, что его тепло встретили.

– Ну что ты! Смотри, при Тимофее держи комплименты при себе, а то еще, чего доброго, начнет ревновать. – Они рассмеялись. – А где же Марта? Вы же не оставили ее дома?

– Нет-нет. Она здесь. Марта!

Боже милостивый! Надеюсь, Лариса не пытала бедных чаек в попытках научиться подражать их крикам. Чувство вины и стыда за подобные комментарии даже в мыслях опять начало подниматься во мне, но было безжалостно затоптано до того, как успело прорасти. Пяти минут вполне хватило, чтобы понять: Лариса – не самый лучший человек и стоит ее избегать.

Из машины вышла девушка неопределенного возраста. На вид ей было лет двадцать пять, но взгляд совсем детский. Черные прямые волосы спускались на спину, острый подбородок подчеркивали надутые розовые губы, длинные ногти клацали по телефону, который она держала в руках. Досадно ей будет узнать, что тут ни Интернета, ни связи.

– Марта, милая, как ты выросла! – Нина даже интонацию не меняла, когда к ним обращалась. – Сколько тебе уже? Пятнадцать? Как быстро время летит.

Пока я стояла на крыльце в тени, будто оловянный солдатик, и вспоминала, как сама выглядела в пятнадцать, подъехали еще две машины.

Из первой вышел улыбающийся Тимофей, статный старик в костюме и двое мужчин. Один средних лет с пышными усами и очень самодовольной физиономией, а второй – низкий и худощавый, практически полностью скрывающийся за первым.

Нина сразу же направилась к ним. Все начали обмениваться приветствиями, объятьями и поцелуями.

Последняя машина осталась незамеченной, как и водитель. Из нее вышел черноволосый мужчина со строгими чертами лица и немного раскосыми глазами.

– Филипп! – наконец-то голос Нины изменился с приторно-радостного на спокойно-искренний.

Его она целовать не стала, а просто пожала руку. Лицо мужчины казалось смутно знакомым. Вряд ли мы встречались, я бы запомнила. Может, видела во сне? Надеюсь, нет. Ничего хорошего это не сулит. Словно птички, они собрались в стайку, чирикали, улыбались и, казалось, радовались встрече. Я оставалась на крыльце, не осмеливаясь подойти и сделать вид, что одна из них.

– Давайте я познакомлю вас с Варей.

Меня окатила волна страха, как и всегда при встрече с новыми людьми. Все глянули выжидающе, кроме Тимофея, красивого мужчины и статного старика. Они смотрели с любопытством. Настало время оловянному солдатику промаршировать к генералу.

– Варя, племянница Тимофея.

Надеюсь, они не будут задавать вопросы, а то я начну путаться в показаниях.

– Доброе утро. Так рада, что вы все приехали. Дорога была не слишком утомительна? – Господи, актриса из меня никакая, нужно было хоть улыбнуться.

– Все было прекрасно, спасибо, – ответил старичок.

– Это Петр, – она указала на мужчину с усами, – он знаменитый врач, но, даже несмотря на работу, смог найти время, чтобы навестить старых друзей.

Петр расплылся в улыбке, обвел Нину теплым взглядом и кивнул мне в знак приветствия.

– Владимир. – Она перешла ко второму мужчине, который прятался за Петром. Как оказалось, у него тоже были усы, которые невозможно разглядеть издалека. – Он служитель закона, бывший полицейский.

– Бывших полицейских не бывает, – раздался голос мужчины из последней машины.

Владимир посмотрел на него, прищурив глаза, видимо, выражая презрение. Нина же будто не услышала.

– Филипп, тоже старый друг. – Едва заметный кивок в его сторону. – А это Лора, Иосиф и Марта. Помнишь, я о них рассказывала? – Она перешла к семье из первой машины.

Нет, не помню, Нина. Ты не рассказывала ничего об этих людях. Но вслух я сказала другое:

– Да, конечно! Нина постоянно о вас говорила. Наконец-то мы встретились.

– И Альберт. Судья, так что веди себя аккуратно, дорогая.

Старик поклонился.

– Нина, ты проведешь нам экскурсию по этому прекрасному поместью? – будто нараспев сказал доктор. Как его звали? Владимир или Петр? – Я, знаете ли, увлекаюсь архитектурой, и мне бы хотелось осмотреть его сначала снаружи.

– Не буду с вами спорить, но сам бы предпочел посмотреть на сад, – сказал судья, Альберт. Его я точно запомню. – Предположу, что хозяева будут столь любезны, что позволят нам разделиться.

– Было бы отлично, – сказал Филипп. Его тоже легко запомнить. Имена красивых мужчин тяжело забыть. – Я бы посидел в прохладе и выпил воды.