Читать книгу - "Пленники рубиновой реки - Александр Белов"

Точнее, не помнил.

Знал, точно знал.

Но забыл.

Впервые он увидел ворона давно, когда еще сам был другим. Когда его еще не уговаривали жить, не было такой необходимости. Потом что-то произошло и все поменялось. Жора однажды проснулся, а встать с постели не смог, ноги его не слушались. Он кое-как дополз до телефона и позвонил в «скорую». Тогда он еще верил докторам.

Привалившись спиной к стене, он сидел не понимая, что все уже не то, к чему он привык. Квартира превратилась в темницу, свет из окон не радовал, а больно резал чувствительные глаза не хуже бритвы, высекая горячие слезы.

Даже из зеркала на него теперь пялился кто угодно, но не он сам. В седом, угрюмом мужике с перекошенным ртом Жора не узнавал себя.

Он не был таким!

Нужно разбить зеркало, оно все врет!

Только вот занесенная рука вдруг беспомощно опустилась, повиснув вдоль тела, а перед глазами поплыл зеленый туман. Барабанные перепонки разорвал треск дверного звонка, после чего раздались глухие удары в филенчатую дверь.

Больше Жора ничего не видел и не слышал. Сколько времени он провел в таком состоянии, неизвестно, спросить было не у кого. Он возненавидел врачей за то, что те не позволили ему умереть. Смерть решила бы все его проблемы. Так он и отвечал на ненавистное:

– Надо жить, понимаешь, ты?

Понимали ли те, кто заставлял его цепляться за пустоту, как ему больно и страшно? Испытывали они хоть малую толику той разрывающей тоски, что сжирала его изнутри? Вряд ли бы они стали так говорить, если бы сами пережили нечто похожее. Уже и веревку бы поднесли да мыльцем натерли.

Жора продолжал жить, проклиная каждую минуту собственного никчемного существования. Он понимал – когда-то было иначе, а вспомнить как оно было и когда, увы, не мог.

Убить себя он тоже не смог. Не хватило духу Жоре, кишка оказалась тонка.

Настоящей отдушиной для него стала охота. Единственное, что ему не нравилось – когда добыча сама шла в руки. Если не испытать азарта, не допустить даже мысли о поражении, тогда оно того не стоит. Они должны убегать, прятаться, а Жора будет искать.

А самая главная жертва пусть пока посидит в своей уютной камере, которую по какому-то злому умыслу прозвали больничной палатой.

Время, когда он сможет разгуляться на полную, еще не наступило, но Жора каждой клеточкой чувствовал его приближение. Знакомец-ворон обещал, а Жора ему верил, совсем скоро все встанет на свои места и потерянный когда-то смысл вернется. Кто знает, может Жоре даже снова захочется жить? Он избавится от голосов не только в голове, но и снаружи. Перестанет видеть ожившие тени.

Нет, скучать он не будет. Они провели вместе много времени, но вспоминать об этом периоде Жора не хотел, устал.

Серый вел за собой, и Жора шел. Растрескавшийся асфальт сменился пыльной грунтовкой, а вскоре под ногами уже пружинил мох.

У самой реки Жора сложился пополам, его рвало долго, с болезненными спазмами, кровью и желчью.

Ворон наблюдал со стороны, не вмешивался. Глупая птица не знала, как ему плохо. А знала бы, помогла бы? Вряд ли. Только и может, что клевать его в темя, не оставляя при том никаких следов. Белоглазый демон.

Лодка стояла наполовину в воде, удерживаясь на берегу лишь прогнившей бечевкой накинутой петлей на колышек. На дне лодки лежали весла.

Мокрые.

Жора впервые задумался, откуда к нему на свиданки прилетал белоглазый. Его дом за рекой. Там, где Жора уже бывал, но помнил лишь перекошенное болью и страхом лицо пацана.

Ворон тем временем вспорхнул, перелетел на корму лодчонки, отчего та заметно качнулась, гнилая веревка натянулась, рискуя лопнуть.

За ним пришли.

Жора все еще не боялся. А может, уже не боялся. На борт он ступил смело, и даже когда мимо него, обдав холодом, прошел и уселся на затертую скамейку Серый, не удивился.

Вот ведь странность, Жора смотрел на Серого в упор, а спроси, какое у того лицо, есть ли у него нос, глаза и рот – да черт его знает!

Как ни старался Жора сфокусировать взгляд, изображение постоянно плыло и искажалось, будто ему выдали очки по чужому рецепту.

Весла легли на воду, лодка дернулась, раздался треск лопнувшей веревки, и река обняла деревянные бока холодными руками, плавно понесла хлипкое суденышко.

Серый смотрел на Жору в упор, будто и сам силился рассмотреть его лицо. Может, оно точно так же расплывалось для него и рябило, того Жора не знал. Ему было хорошо, легко и спокойно, хотя он понимал, что плывет неизвестно куда с двумя странными пассажирами. То, что не он управляет лодкой, стало ясно почти сразу. Весла приводила в движение некая невидимая сила, противиться которой, скорее всего, не стоило.

– Слушай, друг, – Жора обратился к Серому, ни на что не надеясь, просто скучно ему стало, вот и заговорил, – ты вообще меня понимаешь? Может, и не слышишь даже, ушей-то я твоих не вижу.

Серый кивнул. Едва заметно, может, и вовсе не кивок, а снова рябь, но Жора предпочел думать, что его понимают.

– Тогда может расскажешь, кто ты такой?

Внезапно ворон упруго оттолкнулся от края, при взлете лодку резко развернуло. Серый затрясся, зашипел и с тихим хлопком осыпался пеплом на дно посудины. Ворон же уселся Жоре на плечо, вцепился когтями в кожу, но клевать не стал, хотя тот напрягся, ожидая удара.

«Еще не время», – раздалось у Жоры в мозгу.

Ворон взмахнул крыльями, оставив на щеке человека глубокую царапину. Жора прижал к щеке ладонь, будто боялся не успеть. Поднес пальцы к глазам.

Кровь.

Настоящая.

Он уже почти решился попробовать ее на вкус, когда услышал на берегу голоса. Те, кому принадлежали голоса, нервничали и боялись Жору. Глупцы. Разве его им нужно бояться? Вовсе нет. Только они еще ничего не знают. Им лишь предстоит встретиться с тем ужасом, который Жора уже видел. Ему показали чужое будущее. А вот его собственное все еще скрывалось за пеленой неизвестности.

Жора налег на весла. Теперь сила, управляющая лодкой, пропала и грести оказалось не так просто, будто не по воде он плыл, а в густой смоле. Он все озирался назад, в надежде увидеть ворона или еще лучше – Серого, но они оставили его одного.

«Еще не время», – повторил он как заклинание и несколькими мощными гребками причалил к берегу.

7

Они разговаривали. Вот так запросто, будто и не было долгих лет вынужденного молчания, где каждый молчал о чем-то своем и все же об одном и том же.

– Ты сумасшедшая. – Он говорил, уже зная – ее не переубедить. Не для того она все затеяла, чтобы просто так взять и свернуть на половине пути. – Нам нельзя туда возвращаться. Ты ведь помнишь? Каково бы ни было наше отношение к тому месту, оно ничего не изменит. Женька в ту ночь погиб по-настоящему. И твой брат…