Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

Так вот, я, когда просматривал его эти заметки, чисто случайно обратил внимание на одну довольно интересную деталь…

Антон тут же швырнул Константину скомканный листок бумаги. Тот молча развернул его и увидел строки, написанные Витиным почерком, в которых он просит Дмитрия покинуть Белоомутск. Внутри образовались смешанные чувства — видимо, Витя либо сам догадался, либо Макс его просветил. Но неужели его сын выгораживает убийцу? Нет, он бы так точно не поступил. Витя наверняка уверен, что его крестный невиновен. И таким образом просто хотел его защитить.

— Занятно, да? — спросил Антон, не скрывая желчь. — Зачем моему племяннику просить возможного Омегу уехать из этого поселка аккурат во время того, как мы рисуем финальные штрихи в его поимке? Дай угадаю — наверное, потому что Витя знает то, о чем он, по твоим словам, якобы не в курсе, братец? Как приятно в итоге оказаться правым.

Это был один из тех моментов, когда младший смотрел на старшего свысока. Вот он — момент безоговорочной победы. Его сиятельство Случай полностью проявил благоразумие и встал на сторону правого.

— Молчишь? — продолжает наседать Антон. — Мудро. Когда нарушаешь правила игры, то лучше действительно помалкивать. Ты такой логикой руководствовался, Костик, когда решил умолчать о том, что Витя стал одним из них? Правда, ты не учел, что среди профессиональных игроков жульничество быстро вскроется…

Злость взяла верх, и Константин дал ей выход. Точным ударом он сбивает брата с ног и ставит тяжелый ботинок ему на горло. Это сопровождается вскриками и оханьем сидящих недалеко бабулек, но Константину все равно.

— Хочешь знать мою логику? — рычит Соколов-старший. — Не твоих обоих детей покусали! Единственное, чем я руководствовался — это совесть. Впрочем, тебе этого не понять!

— Не понять? — кряхтит Антон, даже не оказывая сопротивления. — Да, может быть и так. Но я бы все же не стал сейчас действовать слишком агрессивно, если, конечно, ты не хочешь, чтобы мои люди начали беспокоиться и, чего доброго, навредили бы моему дорогому племяннику сгоряча.

Все еще трясясь от злобы, Константин убрал ногу с шеи брата. Протягивать руку не торопится. Встанет сам. Впрочем, Антон ее и не ждал.

— Дубленку из-за тебя испачкал, — сообщил он, будучи уже на ногах.

— Значит, Витя правда у тебя, — Константин уже не был настроен на шутки. — Где он? В санатории?

— Догадливый черт, — ухмыльнулся Антон. — Не волнуйся, с ним все в порядке. Я ввел ему один препарат, так что он сейчас спокоен, как дохлый лев.

— Гематолюпин, — догадался Константин. — Неужели отец все же добился успеха?

— Увы, только лишь относительного, — Антон лениво потянулся, потирая при этом ушибленную челюсть. — Волк вернется. И, нет, Костя, ты не сможешь держать Витю на нем. Произойдет непременная интоксикация. С летальным исходом, как ты понимаешь.

— Если ты сейчас же его не отпустишь… — угрожающе начал Константин.

— Не в твоем положении ставить условия, — прервал его Антон. — У тебя был шанс на то, чтобы повернуть события в твою пользу. Но сейчас я объявляю тебе шах. Он будет там, пока Омега не придет за ним. Мы разберемся с ним, а потом будем решать вопрос с Витей. Я даже, может, помогу тебе, если ты подтвердишь отцу, что победа над Омегой целиком моя. Как ты на это смотришь?

Константин переводит взгляд на небо. Там размеренно плывут серые облака, создавая причудливые образы. Картина совершенно не под стать ситуации на земле. Почему-то он вспоминает, как лежит на теплой траве в обнимку с Максимом и вдвоем они рассуждают, на что похоже то или иное облако. Ребенок с замиранием сердца вглядывается в каждую деталь, включая фантазию, и наблюдая то за кроликом, то за мифическим драконом, то за серым волком…

— Я даже немного разочарован, что ты в принципе задумался. Ну же, брат, я на твоей стороне, — убедительно врет Антон. — Думаешь, я сам хотел бы видеть такого смышленого парнишку, как мой племянник, мертвым? Помоги мне, а я постараюсь помочь тебе. По крайней мере, молчание со своей стороны я гарантирую. А там уж дальше как карта ляжет.

— Я не раз говорил, что тебе веры нет, — внимательно смотрит на него Константин. — Ты ведь никогда ничего не делаешь без выгоды для себя.

— Брат, в твоей патовой ситуации я бы не стал задавать лишних вопросов, — улыбнулся Антон, протягивая Константину руку. — Ну и все же не стоит испытывать мое терпение. Я собираюсь встретиться с Даней, и до вечера мы будем ждать. Готовиться.

— Я могу увидеться с сыном? — без особой надежды спрашивает Константин.

— Исключено, — с напускным расстройством отвечает Антон. — Но ты не переживай, Женя с дополнительной дозой гематолюпина наготове, если Витя надумает дурить, составляет ему весьма неплохую компанию. Ну, так ты с нами или дальше будешь упрямиться, пытаясь найти выход из неизбежного?

Константин борется с желанием навсегда стереть эту самодовольную ухмылку. Что ему стоит — вырубить сначала его, потом, словно таран, пойти в заброшенный санаторий, вытащить Витю и… И что? Антон тут же доложит отцу. План с тем, чтобы отправить его заграницу с крестным под угрозой. Импульсивными действиями он сделает все только хуже. Вот и остается самый оптимальный вариант — принять правила игры.

И он отвечает Антону взаимным движением.

Стрелки часов перешагнули отметку в девять вечера. Макс сидел на лавочке около подъезда и просто изучал прохожих. Ему казалось, что это помогает сосредоточиться, хотя по факту никакой объективной причины тут не было. В основном все были более-менее одинаковые. Сосредоточенные лица, темные одежды. Молодежь лишь выделялась на общем фоне. Но один мужик все же позабавил.

Яркая желтая куртка. Шапка под стать. Чем-то Сережину напомнила. Только без мультяшной рожицы. Идет, разговаривает с кем-то по телефону. И вся речь сопровождалась смехом. Чистым таким, искренним. Казалось, будто само воплощение доброты спустилось на вечерний Белоомутск, чтобы развеять окружающую его тоску. И, вопреки всей логике, улыбнулся и Макс. Будто иначе было возможно.

Характерный писк при открытии двери. Макс лишь чутка бросил туда взгляд. Чуть прикрывшись курткой, вышла Витина мама. Или все же его мама? Макс поспешно отвернулся, сражаясь с какой-то непонятной нервозностью.

— Замерзнешь же тут столько сидеть, — сказала Мария, подсаживаясь к Максу.

— У меня температура тела под сорок, как-нибудь разберусь, — подавив ком в горле, ответил Макс.

Они так сидели, ни проронив ни слова еще минут десять. Мария часто бросала взгляды на сына, но тот упрямо не желал поворачиваться в ее сторону, смотря лишь в одну точку куда-то вдаль.

— Ты стал таким красивым юношей, — наконец произнесла Мария.

Макс