Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

через кожу. И в этом не было ничего такого необычного. Но все равно это казалось каким-то зловещим предзнаменованием. Ира за весь день ему так ничего и не ответила. И почернение на пуле будто говорило: «Ты виноват. Из-за тебя она тоже заразилась. И из-за тебя она потеряла отца».

«Но это ведь не имеет смысла! — возмутилась его рациональная часть. — Она никак не могла стать ликаном, просто из-за того, что мы переспали! И каким образом я виноват в смерти ее отца?»

«Потому что ты такой же», — ответила чернота.

«Нет, — решительно ответил в голове Витя. — Я не такой же. Я себя контролирую. Мы с волком одно целое. Хватит об этом. Я не буду взваливать себе на плечи груз, за который я не несу ответственность!»

«А родители? — усилила напор чернота. — Еще ведь недавно ты хотел ради них пожертвовать силой. А вчера стоило немного разозлиться и ты уже заявляешь, что будешь менять мир под себя. Даже не имея хотя бы приблизительного плана. Эгоистично с твоей стороны. Даже если все обойдется сейчас, то правда все равно всплывет…».

«Пока она всплывет, то я уже что-нибудь придумаю», — неубедительно подумал Витя.

«А если у тебя времени меньше, чем ты думаешь? — зловеще переспросила чернота. — Как же будет неловко, когда другие Охотники узнают… Они этого не простят…»

— Вить?

Резкий женский голос прервал Витин внутренний диалог. Тот чуть поперхнулся, но, стукнув себя пару раз кулаком по груди, нормализовал состояние. Поднял глаза. Рядом с ним стояла Цветаева.

«Твою ж…»

— Привет, Насть, — кивнул Витя, поспешно пряча пулю под кофту.

— Я присяду? — спросила она.

— Ну, садись, — безразлично ответил Витя.

Вспомнишь солнце, вот и лучик, что называется. Хотя на самом деле присутствие рядом Цветаевой Витю не стало бы волновать, даже если бы он до сих пор испытывал к ней какие-то чувства. А сейчас общество бывшей возлюбленной и косвенной виновницы всех его приключений вызвало в нем лишь небольшое раздражение, и то вызванное внутренним волком. Хотя он был благодарен, что она отвлекла его от разговора с пулей. Витя надеялся, что никто и никогда об этом не узнает. И если кто-то изобретет когда-нибудь легальный способ чтения мыслей, то он приложит все усилия, чтобы и в таком случае это не вышло за пределы его головы.

— А ты ведь меня предупреждал… — тихо сказала она, будто боясь, что кто услышит.

Витя удивленно посмотрел на нее. Он мало помнил момент их последнего разговора. Помнил только, что злой как черт был.

— О чем? — уточнил он.

— Я не должна была играться чужими чувствами, — Настя не лукавила. Ее сердцебиение это подтверждало. — Ты всегда говорил, что мир не может вертеться вокруг кого-то. И что нужно быть честным, как бы при этом не страдало самолюбие. А я имела глупость забыть мудрость человека, который был мне единственным настоящим другом.

— Не надо преувеличивать мою значимость, — в горле у Вити пересохло. — Я уверен, что Таня, как бы я к ней не относился, тоже действительно твой друг. И может им остаться, если вы будете поддерживать связь после школы. И еще если ты перестанешь быть у нее ведомой и сама начнешь подавать ей хороший пример. Я сегодня имел честь убедиться, что она не совсем уж и безнадежна.

Настя скромно посмотрела в глаза Вите. И на долю секунды он увидел ту самую милую девочку, с которой ему было легко и приятно.

«Даже не думай идти на поводу у эмоций, — рыкнул на себя эмоционального рациональный Витя. — А то сниму с тебя несколько миллионов баллов за здравомыслие!».

— Я действительно рассталась с Лешей, чтобы отомстить тебе, — призналась Настя. — Думала, что если стравлю вас, то Леша в порыве ревности сделает всю грязную работу, хех, — она грустно усмехнулась и уставилась на манер Вити в окно. — Дура я. Забыла, что ты любого можешь своим другом сделать рано или поздно. Что, собственно, как я могла заметить, и случилось. Не потому что ты какой-то там хитрец или манипулятор. А потому что добрый человек.

— Не злишься на меня, за то, что я увел у тебя парня? — усмехнулся Витя.

— Мне кажется, что если кто из нас двоих и имеет право злиться, то это ты, — не очень-то Настя оценила шутку. — Я знаю, что ты любил меня все это время. Даже когда встречался с этой, как ее там…

— Катя, — напомнил Витя.

— Да… Не важно. Ты был абсолютно прав, я прекрасно все видела. Как ты продолжаешь смотреть на меня. Знала, что ты надеешься. Но не сделала по этому поводу ничего. Хотя должна была поговорить с тобой.

— Честно говоря, Цветик, не думаю, что я стал бы тебя слушать, — Витя все же заставил себя повернуться к Насте полностью. — Возможно, я бы даже больше начал сходить с ума.

— Вить, скажи только честно — ты сейчас счастлив?

Юноша бросил косой взгляд в сторону лестницы на цокольный этаж, где скоро должна была заканчивать смену девочка, похожая на одуванчик и с татуировкой в виде лисы на руке. И чей вкус губ он будет хранить в памяти вечно.

— Да, — ответил он. — Можешь считать это за своеобразное «Я не злюсь».

Настя просияла. Витя сразу понял, что она правда искренне за него рада.

— Если бы мы могли стать друзьями, как прежде…

— Нет, Насть, тут извини, — даже с небольшим сожалением поднял руку Витя. — Я уверен, что куда правильнее будет нам каждому пойти своей дорогой. Мы друг для друга пройденный этап. Но уж точно бесценный.

Настя лишь неуверенно кивнула и, чуть прикрыв серые глазки, в которых когда-то тонул Витя, встала и пошла к выходу.

— Кстати, так уж и быть, можешь назвать первенца Витей, я не против! — крикнул он ей вдогонку.

То повернулась вполоборота и, чуть улыбнувшись, махнула ему на прощание рукой. Витя проводил ее взглядом с секунду и вернулся к капучино, который уже успел остыть.

Минуты все шли. Витя жалел, что не может сейчас написать Ане, как ждет ее и как она нужна ему. Конечно, он понимал, что от этого смена быстрее не закончится. Но просто чтобы выразить свои эмоции. И чтобы она улыбнулась.

Сережа, как и ожидалось, успел вернуться до конца смены. Он победно шел по «Янтарю», сжимая в руках две шаурмы, и размахивал ими, будто двумя мечами.

«Уронит», — грешным делом подумал Витя.

Но Сережа оказался проворнее, чем Витя думал. Он торжественно вошел в кофейню, напевая Имперский марш, и протянул Вите еду.

— Восьми свой меч, мой