Читать книгу - "Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков"

— А… Твои папа с мамой тебе… Не рассказали? — в ужасе прошептал он.

— О чем? — тут же напрягся Витя, успевший уже несколько сот раз пожалеть о вопросе.

Побледневший Олег искал глазами спасения. Он несколько раз повернулся к своему другу, но тот, видимо, сам был не в курсе всей истории.

— Ни о чем, — выдал в конце концов Олег. — Это все мелочи.

— Говори, — жестко потребовал Витя.

— Вить, твои родители запретили всем даже намекать тебе на… — начал уже Олег, но тут же осекся.

Витя начал чувствовать подступающую ярость. Трое его друзей тревожно переглянулись, уже начав готовиться к самому худшему. Света чуть подалась вперед, чтобы вовремя его выволочь в соседнюю комнату, если понадобится. Только она сможет справиться, если Витя не дай Бог не совладает с эмоциями.

— Моих родителей тут нет, — от Витиного голоса сквозило холодом. — И я уже достаточно взрослый, хотелось бы напомнить, чтобы знать правду, какой бы она ни была!

Олег нервно сглотнул. Чуть отвернулся. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас смотреть Вите в глаза:

— В общем… В общем, брат у тебя был. Старший. Он погиб вскоре после твоего рождения. Загрызли волки. Я виноват был… Если бы я не издевался над ним, что он боится пойти против родителей и выйти гулять после положенного времени… Мне было восемь лет, откуда я мог знать?

Олег закрыл лицо руками. А Витя остался стоять, беспомощно хлопая глазами. Старший брат… У него был старший брат! И РОДИТЕЛИ МОЛЧАЛИ?

— Волки, значит… — прорычал он, чувствуя, как со своим собственным волком совладать становится все труднее. Он едва справлялся. — ВОЛКИ, ДА?

Перейдя на крик, Витя с силой заехал кулаком по деревянной стене, от чего там образовалась внушительных размеров дыра. Кричало все его нутро. От боли и беспомощности.

— Вить, дружище, успокойся… — попытался разрулить ситуацию Сережа.

— Успокоиться?! — орал Витя. — У меня был старший брат! Живой человек, с мыслями, чувствами, душой, вашу мать! Который наверняка бы любил меня! Который мог бы быть мне другом! И… Он умер, а мне про него даже сказать не соизволили! Ни крупицы информации! Я не знал о человеке, который был частью моей семьи, мои родители мне врали всю мою жизнь, а ты мне говоришь успокоиться, Серег?!

— Пожалуйста… — тихо так, сдерживая накатившую бледность, повторил Сережа.

Витя все еще тяжело дышал. Но взгляд лучшего друга вернул подростка в чувства. Он стыдливо уставился в пол.

— Прости, — прошептал он. — Прости, пожалуйста, Серег…

— Все в порядке, — тихо ответил он, обняв друга.

Остальные молчали. Никто не решался вставить ни единого слова. Да и это было бессмысленно. Лучше бы Вите сейчас бы не стало ни от каких слов.

— Ладно, мы пойдем, пожалуй… — протянул Олег. — Мне жаль, Вить. И… ты сможешь меня простить?

— Ты не виноват ни в чем, — сухо ответил Витя, поворачиваясь к нему. — Ты был ребенком. Откуда ты мог знать?

— Спасибо, — кивнул Олег и, дав знак Вадиму, засобирался к выходу. Тот неловко махнул рукой и пошел следом.

Трое друзей смотрели на Витю. Тот отречено стоял посреди комнаты. Затем вдруг вздрогнул и рванул вслед за соседями.

— Подожди! — окликнул он уже стоявшего в дверях Олега. — Как звали моего брата?

— Максим, — не оборачиваясь, ответил Олег. — Его звали Максим.

Выпучив глаза, Сережа тут же кинулся внимательно рассматривать фотку на столе. Но на это никто уже не обратил внимания. Витя сейчас в принципе не замечал ничего вокруг.

— Ребят, — слова едва выходили из горла. — Я… Я очень… Мне нужно побыть одному. Вы тут веселитесь, а я… Я пойду, по лесу побегаю… А то и так едва сдерживаюсь…

— Мы тебя не оставим! — твердо заявила Вика.

— Вот именно! — вторила Света. — Так что сидишь тут и никуда не уходишь!

— Они мне врали, — сбивающимся голосом повторил Витя. — Я… Я могу понять, почему они врали мне про ликанов… Про то, что они Охотники… Но это… Это ведь ужасно…

У Вити начиналась истерика. Он глубоко втянул в себя воздух. Нужно было успокоиться. Впавший в истерику ликан — последнее, что нужно было Воскресеновке.

— Витек, подойди, — попросил Сережа, не отрывая взгляд от фотографии.

— Да что я там не видел? — мрачно переспросил Витя.

— Да подойди ты! — нетерпеливо прикрикнул Сережа.

Выдохнув, Витя поравнялся с другом и устало уставился на фотографию. Ничего нового он, естественно, там не увидел. В отличии от Сережи, который говорил с такой скоростью, что проглатывал некоторые слова:

— Ты говорил, что тебе этот парень кого-то напомнил. И мне тоже, как ты помнишь. А когда Олег назвал его имя… Ты до сих пор не понял?

— Что я должен понять? — спросил Витя.

— Да ты вглядись в его лицо! — Сережа энергично тыкал пальцами в навечно застывший образ маленького мальчика на фото. — Ладно, представь его с бородой и лет на семнадцать постарше, — выпалил он, устав от Витиной недогадливости. — И еще с вечно недовольным лицом.

Витя еще раз внимательно посмотрел на мальчика. Взвесил все, что сказал Сережа. А затем лишь молча попросил у того сигарету. Он прекрасно помнил, что у ликанов непереносимость. Но если он сейчас не покурит, то точно сорвется. Пусть даже его и стошнит. Потому что внезапно открывшаяся правда рисковала стать последней каплей, прежде чем он снова потеряет контроль. И далеко не факт, что при этом никто не пострадает.

Он узнал в малыше на фото своего друга и наставника Максима Семенова.

Глава 25. Карты раскрыты

На ватных ногах Витя подошел к подъезду. Преодолевая тошноту, взглянул в окно, выходящее на лестничную клетку. В глазах двоилось, ибо вчера он страшно напился. Каждый из его друзей ни один и даже ни два раза отнимали у него телефон, потому что он порывался позвонить то родителям, то Максу. Отчаянно хотелось просто убежать в лес и забыться. Но даже пьяный в ноль он понимал, что ничего хорошего из этого не выйдет. А Света, которую он просил за ним последить, отправила его в пешее эротическое. Витя обиделся, но не сильно.

Утром было очень хреново. И не отпускало до сих пор, даже несмотря на спокойное пробуждение и деревенский свежий воздух. Поездку в поезде он еле пережил. А по возвращению поздним вечером в Белоомутск чувство отвращения заиграло с удвоенной силой. Прятаться он устал. Все это зашло слишком далеко. Пора было серьезно поговорить с родителями.

То, что Макс его родной старший брат до сих пор не укладывалось в голове. Это казалось каким-то бредом