Читать книгу - "Солнечный свет - Алена Ивлева"

не сеют. Наша небольшая договоренность в обмен на богатый урожай каждый год. Воздух – ветряные мельницы можно увидеть по дороге сюда. Огонь – два сгоревших дома, памятник непослушанию.

Много лет назад приехали городские богачи, решили срубить деревья, скупить участки у населения, все снести и построить современный поселок – место отдыха элиты. Получилось купить лишь два дома, остальные горой встали, не хотели продавать, но это их не остановило. Однажды, чтобы отпраздновать начало нового дела, незваные гости пошли в баню и сгорели заживо. Неполадки с печкой – версия следователя. Огонь с бани перекинулся на дом, с него – на соседний. А потом потух. Взял и остановился еще до того, как начали тушить. Спалил только два дома и баню, а соседей не задело.

Камень, равноудаленный от моря, мельниц, поля и домов. Именно здесь можно спросить о чем угодно. Я много раз пыталась выведать у Нины, каким образом он тут оказался, но она и сама не знала. Говорила, главное – это наличие всех четырех стихий. Поиски в книгах не помогли – там наша история была очень скудно описана. Может, однажды эта тайна откроется, но сегодня я пришла за ответом на другой вопрос.

Из кармана куртки торчал кинжал в ножнах – тот, которым Нина резала себе руки. Пришлось стянуть его, пока они ругались с Софой. Я знала, что приду сюда еще днем. Настала моя очередь – занятие отвратительное, но способа действеннее нет. Мягко, слегка касаясь, я провела острием по ладони. Затем, также осторожно, зажмурившись, провела рукой по камню, оставляя темно-красный след.

– Вы знаете, что я хочу спросить. – Поднялся ветер, зашелестели листья на деревьях, замолкли все птицы. – Духи, ответьте на вопрос. Нашла ли я суженого?

В глазах потемнело, гул в ушах, больше не слышно ветра, больше не существует холода.

Моя комната в лучах заходящего солнца. Я стою перед овальным зеркалом в полный рост и смотрю на себя. Волосы собраны в небрежный пучок, несколько прядей спадают на лицо и шею. Провожу ладонями по белым шелковым рукавам. Или это атлас? Не помню, что говорила портниха, но цена, как у шелка. Никакого корсета и пышной юбки, длина до щиколотки, так что все увидят белые туфли на каблуках. Надеюсь, продержусь на них всю ночь. Небольшой разрез на груди и несколько пуговиц. Вот оно, настоящее свадебное платье, сделанное со вкусом. Потом еще мои внучки в нем замуж повыходят.

– Ну как я выгляжу?

– Варечка, ты прекрасна. – В глазах у мамы слезы.

Правду она, естественно, не скажет, но я знала, что выгляжу отлично. Стоп. Мама? А что она тут делает? Она должна быть очень далеко, на другом конце страны, а не в Доме Тимофея и Нины. И имя мое она помнить не может. И то, что у нее есть дочь. Я оглянулась вокруг: все так, как было с утра, только небольшой беспорядок. Раскиданные вещи, ткани и косметика. Изменилась только я и мама. Обе стали старше, мои черты заострились, а у нее появилось гораздо больше морщин. Она поседела, а мои волосы стали темнее.

В коридоре раздались голоса.

– Да я знаю, что невесту до свадьбы видеть нельзя, но я и не буду смотреть, Нина!

Чей это голос?

– Разговаривать с невестой тоже нельзя. – Мама встала. – Пойду выпровожу Филиппа, а то, чего доброго, вломится. – Она вышла.

Я выглянула в окно. Как много людей! Женщины в вечерних платьях всех цветов, кроме белого, вышагивают по мощеным дорожкам рядом с мужчинами в костюмах, которые нетерпеливо поглядывают на часы и ждут момента, когда уже можно будет снять галстуки. Все верно, так и должно быть на свадьбе, ведь сегодня я выхожу замуж за Филиппа.

Темнота. Правая нога запнулась о левую, и тело, к которому еще не вернулось сознание, упало на сырую землю. Я чувствовала ее под ногтями, ладони зарывались в траву и грязь, словно это был песок. Резко выбросило назад. Видения по заказу – это, безусловно, удобно, но так можно и голову разбить. Кажется, начался дождь, капли упали на лицо, и только через минуту я поняла, что плачу. Мама. Воспоминания были заперты очень глубоко и не могли выбраться наружу без помощи. В моей недолгой жизни было не так много испытаний. Контрольная по физике в девятом классе, поступление в университет, отказ от всего того, что я знала, прощание со всеми, кого любила. Вступая на новую тропу, я была вынуждена забыть прошлое. Но я помнила.

Мыслям нельзя давать волю, иначе они станут причиной сожалений и вины. Но воспоминания были везде: в воздухе, во снах, в постели, в шкафу и на балконе. Я сама была воспоминанием. Ее глаза смотрели из зеркала, ее голос желал доброго утра, ее ужимки и восхищения, ее черты и характер. Нина приготовила отвар, запирающий воспоминания, и мне. Я пила его утром и вечером, и вскоре они отступили. Не думала, что воспоминания вернуться таким образом.

Хотела узнать о Филиппе, а вспомнила о маме. Не важно. В комнате есть снотворное. Несколько таблеток, и все вернется на круги своя. Нужно лишь дождаться утра.

Глава 4

Вода накрывала с головой. Дикие волны хлестали наотмашь. На короткие мгновения вынырнув из цепких лап, я пыталась разглядеть берег, но вокруг ничего не было. Холодный ветер бил в лицо, оно будто прижималось к свинцу. На небе ни луны, ни звезд, но вокруг светло, как будто где-то подсвечивают фонарями.

Я отчаянно пыталась удержаться на поверхности, руки хотели зацепиться хоть за что-то, бревно или доску, случайно проплывающую мимо, но меня ждал лишь новый удар волн. Под водой я не могла открыть глаз, дурацкий детский страх. Пловчиха из меня никудышная. Руки и ноги как будто бились в конвульсиях, я была надувным человечком, качающимся из стороны в сторону, пустоголовой куклой, не синхронно машущей руками.

Вдруг что-то скользкое и склизкое обвило ногу. Оно резко дернуло и потащило на дно. Жалкие попытки вырваться только сделали хуже, какое-то растение так сильно сжало голень, что, казалось, вот-вот оторвет ее. Оно тянуло все глубже и глубже, а дыхание я могла задерживать всего лишь на несколько секунд.

Ноздри сами собой втянули воду, она оказалась в легких, и к горлу подступил кашель, который невозможно было сдержать, голова оказалась в тисках – секунда, и взорвется. Вот и наступил конец. Я вдохнула.

В последнюю минуту все-таки можно открыть глаза. Наверху все еще бесновались волны, а тут, на самом дне,