Читать книгу - "Похороненная заживо - Александр Науменко"

— Выпусти! На тот момент, я была готова абсолютно на всё, лишь бы очутиться на поверхности.

Наконец, спустя неопределённое время, всё исчезло. Вся связь с внешним миром. Я лежала на глубине пары метров, закопанная, похороненная заживо.

Крыса продолжала бегать до тех пор, пока мне не удалось её схватить. Мои пальцы впились ей в шею, ломая кости, стискивая с яростью, ощущая, как мне на живот льётся её горячая кровь, выдавленная через пасть и задний проход. После, я отпустила трупик, всё ещё тяжело дыша в тесном пространстве, жутко потея и обмочившись от страха. Мне рисовались немыслимые картины собственной смерти от удушья. Хуже этого ничего не было, осознавая, что умираешь, и ничего нельзя поделать. И всему виной ящик, который лежал на дне ямы, похороненный под грудой земли.

— Помогите! — забилась я в истерике, ударяясь лбом о верхнюю часть, вновь разбивая нос, совершенно не замечая всего этого.

Ящик походил на гроб, и поэтому в нём особо не подвигаешься. Всё очень тесно. Локти упираются в стенки, как и колени, если их приподнять чуть-чуть. Запах стоял невыносимый, отвратительный, но это на тот момент меня мало волновало. Кровь по-прежнему от дохлой крысы лилась по животу, да и сама мёртвая тушка никуда не делась, прилипнув к одежде. Пот стекал ручьями по лицу, попадая в глаза, щипля их. Волосы облепили череп, а тело рвалось прочь из-под земли, но отчего-то всё ещё оставалось на глубине двух метров. Ах, как жаль, что нельзя было переместиться силой мысли на поверхность.

«Ты здесь умрёшь, — говорил предвкушающий голос смерти, шепча мне в уши. — Медленно, мучительно, задыхаясь, ловя ртом каждый глоток воздуха. И никто тебя не найдёт никогда».

Виски пульсировали, а разум всё никак не мог смириться со всем происходившим. Кислорода с каждым разом ощущалось всё меньше и меньше, а дышать становилось тяжелее, с хрипом. Не знаю, сколько я провела в этом гробу, пару часов или целую вечность. Но склоняюсь к последнему, так как время для меня потеряло какой-либо смысл. Я плыла в пустоте, начиная слышать странные звуки, которые не принадлежали этому миру. Это скреблись покойники, чьи кости находились в этой земле с давних пор. Возможно они прежние жертвы Гвоздя, сгинувшие в земле навсегда, но всё ещё ожидающие отмщения. Они взывали к справедливости, одновременно царапая дерево ящика с другой стороны, желая прорвать преграду, чтобы очутиться внутри, где всё ещё билось сердце, жизнь. Она слабо теплилась, и умершим следовало вдохнуть её в свои истлевшие лёгкие, всосать, как курильщик заглатывает в себя табачный дым, наслаждаясь раковыми миазмами, распространяющимися по организму со скоростью света.

— Оставьте меня в покое! Вы все давно мертвы! Мертвы! Мертвы! Ну пожалуйста!

У меня случилась новая порция истерики, и я забилась в очередной раз, крича, ломая о крышку своего гроба ногти и не замечая этого, рыдая, ощущая всю тяжесть той земли, которая находилась надо мной. А когда силы окончательно покинули тело, то я просто тихо хныкала, уставившись во мрак собственной могилы, начиная вспоминать недолгую жизнь, сожалея о многих вещах, возвращаясь к ярким моментам.

«Это всё. Это конец».

И какими же теперь глупыми и мелочными казались собственные поступки, сделанные ранее. Я обижалась, раздувалась от самомнения и важности, плела интриги в школе, обманывала и смеялась. Считала себя центром вселенной. А теперь моя жизнь была похожа на фильм ужасов, где не было никакого просвета. И мысленно возвращаясь в прошлое, я бы могла изменить огромную кучу вещей. Не быть настолько эгоистичной сукой по отношению к матери и подругам. Господи! Да я смогла бы поменять абсолютно всё! Но это самое всё упиралось в ящик. Ящик, что рушил планы, уничтожая мне дальнейшую жизнь, погружая в безумные кошмары.

Находясь в полуобморочном состоянии, я не сразу услышала некие посторонние звуки, которые вторглись в мой замкнутый маленький мирок. Некий шелест. Он с каждым хриплым вздохом становился всё громче, всё яснее. И вскоре, но мне это показалось столетием, крышка ящика распахнулась, впуская внутрь свежий воздух. Надо мной склонилось лицо похитителя. Пуля вытащил меня из тесного пространства, грязную от крови и мочи, всю искусанную крысиными зубами, дрожащую от наслаждения того, что я снова могу вдыхать такой прекрасный свежий воздух.

— Жива, — выдохнул он облегчённо.

Пуля отнёс меня с огорода, укладывая на лавку под деревом. Краем глаза я увидела ноги обутые в тяжёлые ботинки, что торчали из-за угла дома. Это был Гвоздь.

— У него окончательно поехала крыша, — проговорил похититель, передавая мне бутылку с водой. — Мне пришлось его…

Он замолчал, выдыхая медленно табачный дым, прикасаясь к пистолету под рубашкой. Пуля пустил пулю.

— О, если бы я только знал, что он так поступит, то не уехал бы…

Спустя ещё минут тридцать, Пуля отвёз меня обратно в город, высадив на тихой улочке. Он уехал, оставив меня одну. И забегая вперёд в будущее, я увидела его только однажды, спустя несколько недель. Его лицо смотрело на меня с экрана телевизора. Там говорилось, что в лесополосе был обнаружен труп неизвестного мужчины, который оказался застрелен. Убийц конечно не нашли.

Когда-то мне довелось читать об одной женщине, жившей давно и в другой стране. На её могильной плите было начертано: «Жила однажды, умерла дважды». Нечто подобное случилось и со мной. Вот только я считаю, что моих рождений было также два. Возможно и у меня будет начертано что-то подобное, хотя думать об этом не хочется.

Прошёл с тех пор уже не один год, а я по-прежнему помню весь тот липкий ужас, который я испытала, находясь в ящике под землёй, похороненная заживо. Будто это случилось только вчера. Холодный взгляд Гвоздя проникает сквозь время, терзая мой измученный разум во снах, заставляя дрожать вновь и вновь, искать спасения от удушливой смерти. Но просыпаясь, мокрая от холодного пота, я с облегчением выдыхаю. Это был лишь сон. Только кошмарный сон.