Читать книгу - "Грёзы Тряпичника - Грег Ф. Гифьюн"

выкарабкался вверх и наружу в тусклый рассветный свет. Всплывая к сознанию, я отпускал ночных призраков — но эхо отца и его кошмаров продолжало терзать меня.

Я проснулся с ощущением, что кто-то пытается вышибить ногой мне череп изнутри. То, что начиналось как тупая боль в затылке, к тому времени, как добиралось до глаз, становилось острой колющей болью. В желудке кислило, во рту было сухо как в пустыне, а мышцы ныли, как будто я провёл те несколько часов, что поспал, разбивая скалы кувалдой. Я кое-как добрался до туалета в конце коридора, плеснул в лицо холодной водой, почистил зубы и справил нужду. К тому времени, как вернулся в комнату, дневной свет стал сильнее, хотя ему всё ещё приходилось бороться с облачным покровом и тем, что превратилось в моросящий дождь. Вместо того чтобы думать о том, что может последовать, я сменил одежду, уложил сумку и спустился вниз. До условленного времени, когда я должен был забрать Калеба, оставался ещё примерно час, но мне нужно было выбраться на улицу, вернуться к машине и добраться до города, прежде чем мои страхи стали бы слишком сильными.

В баре было тихо и темно. Мэгги, без сомнения, ещё спала, и хотя мне было жаль уходить, не попрощавшись, был хороший шанс, что я вернусь, — потому что как бы ни хотел нас Барни Файф выгнать, мы не могли просто покинуть город. Не сразу, во всяком случае. Были драконы, которых нужно было победить.

На рассвете полоса была жуткой — пустынной, мертвецки тихой и окутанной крадущимся туманом, напомнившим мне мои сны. Океана я уже не видел — как не видел и демонов, медленно кружащих вокруг меня, — но чувствовал его запах: живой, в движении. Стая голодных волков, окружающих добычу, но ещё не готовых броситься, сбить с ног, обескровить и разорвать на куски, — тёмные силы были так близко, что я их ощущал. Могущественные настолько, что я никогда не мог надеяться понять их, а уж тем более победить, они оставляли меня тонуть в первобытном, врождённом страхе, и вдруг я почувствовал себя как на тех старых рельсах дома — замерший, неспособный сдвинуться с места и беспомощно наблюдающий, как прямо на меня несётся поезд без тормозов.

Ничего не было открыто, поэтому я дошёл до парковки, сел в машину и поехал в город. Через несколько коротких миль лес постепенно сменялся более населёнными районами, и я в конечном итоге въехал в живописный маленький деловой центр, похожий на плод фантазии художника, рисующего поздравительные открытки. Городской район мог быть всего в паре миль от пляжа, но это был совершенно другой мир. С трудом верилось, что в таком уютном городке могут существовать насилие и тьма, или что такой человек, как Бен Глек, мог здесь процветать. Но, может быть, в этом и был смысл. Зло любит прятаться за фасадами так называемых «традиционных» ценностей, ложной морали и мнимой праведности. Плащ благочестия — излюбленное укрытие зла.

Я наткнулся на небольшую кондитерскую и зашёл, заказал кофе у молодой женщины за прилавком. Кроме нас, в заведении не было никого. Когда я попросил её объяснить дорогу к полицейскому участку, она немного насторожилась, но всё же объяснила. Я был в одном квартале. Я поблагодарил её и вышел обратно под мелкий дождь.

Не знаю, чего я ожидал, но то, что оказалось полицейским участком Шеппард-Бич, этим ожиданиям не отвечало. Относительно современное здание, которое с первого взгляда с таким же успехом могло бы оказаться рестораном или банком, стояло на большом угловом участке на самом краю делового центра. С лесом с обеих сторон, с ухоженным газоном, асфальтовой дорожкой с разворотом и профессионально озеленёнными кустами — это был буквально последний пункт в городе, после которого спокойный сельский посёлок переходил в шоссе.

Два полицейских автомобиля и полицейский фургон занимали места у входа; я свернул на скромную соседнюю стоянку с табличкой ПОСЕТИТЕЛИ и припарковался. За надёжным забором из звеньев цепи, протянувшимся поперёк задней части участка, по ближайшей дороге тянулась непрерывная вереница машин — странный контраст с тем, что в остальном было идиллической картиной. Всё это казалось как-то нарочным — точно вся обстановка была создана специально для меня, ловушка, призванная подманить поближе. Я немного посидел в машине и смотрел на участок сквозь дождь. Дворники скрежетали по стеклу, как стон истязаемых невидимых существ, и я невольно гадал, сколько настоящих криков доносилось из этого места в последние несколько дней. В этих стенах, далеко от показного фасада защиты и службы, сколько раз Калеб молил о пощаде? Я вспомнил ухмылку Глека, когда тот описывал «допрос» Калеба, и хотя внутри я был относительно в безопасности (я не бездомный наркоман, по которому немногие будут скучать и о котором немногие будут заботиться), находиться за закрытыми дверями на его территории было всё равно тревожно.

Внутри участка меня встретил поток горячего принудительного воздуха и запах дезинфекции, характерный для учреждений и подобных мест. Всё было покрашено в белый или в ярко-синий, пуленепробиваемое стекло и флуоресцентные лампы везде, полы из высокоглянцевой плитки, а мебель в зоне ожидания была точь-в-точь как в кабинете стоматолога. Дородная женщина-офицер с ёжиком сидела в застеклённой стойке регистрации. Монитор системы видеонаблюдения на её столе предупредил её о моём приходе ещё до того, как я прошёл через двери, и она уже сдвинула стеклянную перегородку, чтобы я мог её слышать.

— Чем могу помочь? — спросила она бесцветно.

Я огляделся — уверен, что быстрее выбраться отсюда не смогу. Глека нигде не было видно, зато молодой коп, сопровождавший его в мою комнату, стоял у какой-то двери с видом победоносного невежества и безмозглого превосходства, который сделал бы честь его боссу. — Я здесь за Калебом Леклером.

Она выгнула нарисованную бровь. — И вы есть…

— Сыт этим дерьмом по горло. Глек сказал, что договорённость — это утром, вот я и здесь, так где