Читать книгу - "Ведьмы. Запретная магия - Луиза Морган"

* * *

Семья опекала Нанетт еще несколько дней. Даже Клод обращался с ней ласково. Когда маленькой Урсуле исполнилось пять дней, он подарил Нанетт колыбель, которую соорудил втайне, работая за коровником пилой и молотком. Он отполировал ее так, чтобы ни одна щепка не поцарапала младенца, и натер петли воском, чтобы они мягко качались, убаюкивая малышку. Нанетт поблагодарила его и похвалила перед Луизетт, вызвав редкую улыбку на лице старшей сестры.

Изабель временно занялась козами, поэтому, когда отец Мэддок из Марасиона приехал на Орчард-фарм, Нанетт с ребенком была в фермерском доме одна.

Сквозь завывания ветра с моря она услышала стук копыт по дороге, а затем более мягкие звуки поступи по земле. Нанетт только уложила Урсулу в колыбель. Она подошла к окну в кухне, подняла занавеску и увидела священника, который привязывал бурого мерина к ограде и стряхивал пыль со своей рясы.

Его одеяние было так схоже с одеждами погибшего священника, что ее сердце екнуло при мысли, что охотник на ведьм восстал из мертвых. Когда отец Мэддок входил в ворота, она почти настроилась увидеть упыря с разбитым черепом и выступающими окровавленными костями. Он подошел к входной двери фермерского домика, которой никогда не пользовались, и постучал в нее кнутом.

Нанетт колебалась и собиралась проигнорировать стук, но затем решила, что правильнее будет вести себя нормально, как, например, Миган. Идя к двери по коридору, она вытерла руки о передник и поправила волосы. Дверь заскрипела на ржавых петлях, сопротивляясь попыткам Нанетт открыть ее. С третьего раза ей это удалось, хотя дверь упорно цеплялась за порог, пока наконец не распахнулась. Священник приподнял редкие брови и посмотрел на нее.

– Примите мои извинения, сэр, – сказала она. – Этой дверью никогда не пользуются.

– У вас не бывает гостей?

Это было не очень вежливо как для приветствия. Нанетт подняла голову, став с ним одного роста, и на прекрасном английском ответила:

– Вы первый за долгое время.

Это был толстый мужчина с жидкими каштановыми волосами и близорукими глазами. Он держал плоскую шляпу с полями перед выступающим животом, словно пытаясь скрыть его.

– Я пришел сюда не визиты наносить.

Гнев Нанетт нарастал, и она скрестила руки на груди, стараясь успокоиться.

– Тогда, полагаю, у вас есть другая причина, раз вы проделали такой путь.

– Насколько я понимаю, до того, как скоропостижно скончаться, отец Бернар говорил с вами о вашем незаконнорожденном ребенке.

Нанетт стиснула зубы, боясь сказать лишнего.

Он фыркнул:

– Я вижу, что не ошибся. Должен признаться, я был согласен с ним. Несмотря на то, что мы служим в разных церквях, наши устои одинаковы.

– Если вы считаете, – с нажимом произнесла Нанетт, – что я бы отдала свое дитя ему, вам или кому-нибудь другому, то вы не в своем уме.

– Я полагаю, его отец отказался жениться на вас.

Она разжала руки и положила одну на ручку двери, чтобы в любой момент захлопнуть ее.

– Я предпочла не выходить замуж. – В тот момент ей показалось, что она говорит в точности как Луизетт.

Его лицо залилось краской.

– Ты должна хотя бы окрестить бедняжку. Избавь ее от чистилища!

Нанетт не смогла сдержаться и плюнула в грязь у его ног.

Лицо отца Мэддока стало еще мрачнее, а губы зашевелились до того, как он прокричал:

– Срам! Все вы, Орчарды, безбожники! Твое дитя будет вечно обречено на неудачи!

Будто услышав его слова, Урсула заплакала. Нанетт почувствовала мгновенную реакцию своей груди. Ей не нужно было даже смотреть вниз, чтобы понять, что корсаж намок от молока.

– Оставьте нас в покое, – огрызнулась она и с оглушительным скрипом петель захлопнула дверь перед носом священника.

Думая, что он ушел, она уже устроилась в кресле и начала кормить малышку, когда вдруг услышала шаги на заднем крыльце. Она вздрогнула, и ребенок захныкал, стоило соскý выскользнуть из его ротика. Нанетт попыталась подняться, Урсула разочарованно закричала. Священник в шляпе на голове и с кнутом в руке вошел в кухню, даже не утруждая себя стуком. Нанетт поспешила прикрыться.

Она подумала было отступить назад, в кладовку, и запереть за собой дверь, но ею овладел гнев.

– Что вам нужно? – требовательно спросила она.

Маленькая Урсула заплакала громче, и Нанетт подняла ее повыше.

Вместо ответа Мэддок потряс над головой мятым грязным предметом.

Несколько секунд Нанетт с недоумением всматривалась в него. Но вот она осознала, что это за вещь, и холод прошел у нее по спине, приглушая гнев. Слезы малышки заливали ее плечо, маленькое тельце вздрагивало от крика. Нанетт откинулась в кресле и накрыла нежную головку ребенка ладонью, как будто священник собирался навредить девочке.

– Что это? – спросила она дрожащим голосом.

Хотя и так знала.

Он обронил ее, когда убегал. Должно быть, она лежала там с того самого ужасного дня. Под влиянием погоды она деформировалась, цвет от грязи изменился, но все же она была узнаваемой. Особенно для того, кто носил подобную.

Шляпа охотника за ведьмами.

Нанетт почувствовала, как кровь отлила от лица.

– Сэр, разве вы не видите, что мне нужно кормить ребенка? Умоляю, оставьте меня!

– Он был здесь, – произнес отец Мэддок. Он потряс шляпой, и от нее отлетели камешки вперемешку с кусками грязи. – Он был здесь в день своей гибели!

– Я не…

– Зато я знаю! – завизжал священник. – Он говорил, что собирался прийти сюда, и пришел, но назад не вернулся! – Он наклонился к Нанетт. Его жирные щеки подрагивали от злости, а глаза смогли сфокусироваться, лишь когда он максимально приблизился к ее лицу. – Что ты с ним сделала, ведьма? – Последнее слово он выплюнул так, будто это было самое грязное, что он только мог произнести.

Нанетт, держа на руках заходящегося плачем ребенка, сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. У нее не было другого оружия против него, кроме своей силы, и она очертила круг вокруг себя как щит. Как защиту.

Нанетт решительно встала. Кровь снова прилила к ее лицу. Глубоко в теле, в самой утробе, которая была еще слаба после родов, открывалась боль магии. Будто почувствовав, что именно создает мать, маленькая Урсула успокоилась.

– Послушай меня, священник! – Нанетт сделала несколько шагов вдоль стола. Мэддок отступил, не выпуская найденную шляпу из рук. – Мы – древний, уважаемый клан, и мы защищаем себя. – Нанетт чувствовала, что слова зарядились ее силой, а тело наполнилось ею. В ней поднималась созидающая волна, которая набирала мощь и все росла. – Если ты угрожаешь нам, священник… – Она сделала еще один шаг и заметила, что он почувствовал эту силу. Магия Нанетт была утешением для ее малышки, но в сердце врага она вселяла ужас. – Если ты угрожаешь нам, угрожаешь моему ребенку, мы уничтожим тебя.