Читать книгу - "Отзвук прошлого - Светлана Мерцалова"

Анна выдвинула один из ящиков трельяжа, но он был пуст, во втором ящичке валялись бутылочки, пузырьки, гребешки, заколки для волос. Все металлические предметы были изъедены ржавчиной, этикетки на бутылочках выцвели. Тут же лежала пудреница изящной работы, украшенная инкрустированной бабочкой, крылья которой светились золотистым рисунком.

Следующий ящик не открывался. Анна залезла в карман джинсов и достала связку ключей. Среди них был один маленький ключик. Вот он! Ключик легко вошел и со скрипом провернулся. Внутри лежала потертая книжка из темно-красной кожи, края которой были отделаны золотыми завитками.

Анна осторожно открыла первую страницу, на ней красовалась монограмма с замысловатым переплетением инициалов «МБ», а пожелтевшая красная ленточка использовалась как закладка. Это был ежедневник, где красивым изящным почерком были вписаны денежные расчеты, долги, мысли. Анна аккуратно переворачивала усеянные пятнами цвета ржавчины страницы, что крошились по краям, и могла проследить жизнь Матильды.

«…заплатить горничной Агнес…»

«…в три часа в салон к месье Жерар…»

«…примерка костюма у мадмуазель Жанетт…»

«…ужин у баронессы фон Штейн…»

Властный, красивый, четкий почерк показывал характер Матильды. Так пишет человек, который знает, чего хочет. Множество колонок, в которые были вписаны цифры, некоторые категорично зачеркнуты, другие выделены жирным шрифтом. На следующей странице наброски платья и шляпок, и снова какие-то подсчеты:

«…три тысячи рублей модистке…»

«…конюху пятьсот рублей…»

«…две тысячи белошвейке…»

«…тысячу сапожнику…»

А внизу запись:

«Расточительности моей нет предела…»

Матильда вела экстравагантный и дорогостоящий образ жизни. Как ей это удавалось? Неужели в том веке актрисы так много зарабатывали?

В промежутках между расчетами и набросками шляпок встречались мысли.

«Слава – это пьедестал, где с верхней ступеньки тебя скинет тот, кто следует за тобой. Что будет со мной, когда я свалюсь оттуда? Другой жизни я не представляю…»

Читая записи, Анна чувствовала, что интересовало и волновало Матильду, что мучило и не давало покоя. Девушке была интересна каждая строчка, написанная Матильдой.

«Жизнь порой размалывает тебя, а жернова у нее настолько тяжелые, что не каждому под силу. За что меня так все ненавидят и стараются больнее уколоть? За то, что забралась выше других? Но ведь для этого и существует пьедестал…»

На фото Матильда выглядела такой высокомерной и неуязвимой, Анне даже не верилось, что нечто могло задевать ее и тревожить.

«Печально, но каждый из нас родился, чтобы однажды умереть. И потому мы должны успеть вспыхнуть как можно ярче в тот недолгий период, что нам отпущен судьбой. Вспыхнуть ярко дано не каждому, как и умереть красиво…»

Анна посмотрела, каким числом это датировано, и удивилась, что этот вопрос так рано мучил Матильду.

«Богатство и слава – не самое важное в жизни, я это поняла тогда, когда уже добилась всего. Тогда что???»

Закрыв глаза, Анна представила Матильду – молодую, шикарную, изящную. Вечер. Она сидит перед трельяжем, в руке щетка из слоновой кости. На актрисе черный пеньюар, отделанный перьями марабу. Она расчесывает волосы и надевает драгоценности – колье, браслеты и кольца. Горничная затягивает ей корсет, взбивает волосы наверх, украшает прическу гребнем, инкрустированным перламутром. Матильда, напудрив лицо, шею и декольте, надевает бархатное платье. Изящной рукой, унизанной кольцами, она открывает золоченый флакон духов – последний штрих…

Шофер в белых перчатках и шлеме уже сидит за рулем автомобиля «Пирс-Эрроу» у парадного входа. Горничная накидывает Матильде на плечи меховое манто. Актриса едет в театр, где будет блистать и сводить с ума…

Анна повернулась к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Для сравнения взяла фото Матильды и принялась сличать. Какое-то сходство было, но лишь слабое. Почему в ней нет этой притягательности, присущей Матильде? Анна на самом деле пресная, как сказала всезнающая Ритка. Может, любовь и восхищение мужчин наполняет Матильду той женской дьявольской силой?

Анна улеглась в постель и принялась читать ежедневник. Огонь в камине уже погас. Вдруг резко подуло из коридора, дверь в спальню распахнулась, глухо скрипнув петлями. Фотография Матильды, стоявшая на тумбочке у кровати, упала на пол. Приподнявшись на локте, Анна посмотрела вниз: фото лежало на полу, и глаза Матильды, казалось, смотрели прямо в глаза Анны.

Парализованная страхом, Анна не могла пошевелиться. Краем глаза девушка увидела, как сзади нее шевельнулась мутная тень. Она резко обернулась – никого. Затаив дыхание, она вслушивалась в едва различимые звуки, чувствуя, как между лопаток стекают капли холодного пота.

Матильда взирала со своих снимков совсем как живая.

На миг Анне показалось, что в темном коридоре ее подстерегает та, кто все видит и все ведает и от кого не скрыться…