Читать книгу - "Похитители тьмы - Ричард Дейч"

От двери раздался громкий свистящий звук, за которым последовал тяжелый щелчок.

Трехдюймовая дверь отошла в сторону, и за ней обнаружился темный коридор. Когда дверь пришла в крайнее положение, в коридоре последовательно стали зажигаться огни, открывая перед ними иной мир, утонченный мир изящества и стиля, трофеев и тайн.

Друзья вошли в коридор и обнаружили, что он отделан панелями красного дерева, в стенах — углубленные полки. Богатый паркетный пол устлан синими и зелеными персидскими коврами. Картины, освещенные направленными светильниками, чередовались со скульптурами и древними книгами на полках. Майкл узнал одну из картин: Пабло Пикассо «Nature Morte a la Charlotte». Картина была похищена из реставрационной мастерской в Париже в 2004 году, все попытки найти ее оказались безуспешны — никаких следов, никаких свидетелей, картина исчезла навсегда. Он покачал головой и пошел дальше, но вдруг остановился перед изящной миниатюрой на доске, изображающей Деву Марию с младенцем Иисусом на руках. Сочные цвета, глаза, светящиеся гордостью, были переданы с таким правдоподобием, с такими душераздирающими подробностями… Украдена в 2003 году у герцога Бакклю — «Мадонна с веретеном» кисти да Винчи стоимостью более ста миллионов долларов.

— Неплохо, — проговорил Буш, не понимая, что перед ним.

Майкл, ничего не сказав, подошел к тяжелой двери красного дерева и открыл ее. В комнате горел мягкий свет, в центре стоял единственный стул. То, что увидел Сент-Пьер, трудно было охватить умом. На стене висели картины. Три кисти Рембрандта, по одной Вермеера и Мане, еще три — Дега. Майкл стоял, с изумлением глядя на трофеи кражи, совершенной в Бостоне более пятнадцати лет назад. То, что находилось только в этой комнате, стоило более четырехсот миллионов долларов.

— Эй, — окликнул его Буш, посмотрев на часы.

Майкл закрыл дверь, и они двинулись дальше. В доме находилось предметов искусства не менее чем на миллиард долларов, и ни одно из этих произведений Иблис не стал продавать, рассматривая их как свою добычу, знаки чести, успеха, которым ни с кем нельзя поделиться. Он, казалось, был самодостаточен и не нуждался в похвалах и снисходительных комплиментах за прекрасно проделанную работу.

Коридор расширялся до небольшой комнаты, где перед одной-единственной картиной стояли диван и два стула. Картина освещалась тремя скрытыми в потолке направленными светильниками и висела на дальней стене: XVII век, жемчужина криминальной коллекции Иблиса. Сомнений не было: он считал это главным своим достижением.

Но когда взгляд упал на «Concerto de Oberion», шедевр Говье, профессиональное восхищение Иблисом померкло.

Во время этой кражи из музея Франце в Берлине погибли четыре человека: два студента-старшекурсника — оба получили пулю в висок; секретарша двадцати лет — ей разрезали горло; но мир искусства более всего был шокирован смертью куратора. У Ганса Грюневальда — это имя несколько недель гремело в новостях — были отрезаны уши, сорвана кожа с лица, глаза залиты щелочью. Преступник выпытывал у него коды безопасности музея. Куратор жил еще десять дней, но ничего не мог сказать о воре, который не только ограбил музей, но лишил Грюневальда разума, а в конечном счете — и жизни.

Живот у Майкла перехватило, когда он подумал о том, как Иблис в первый раз разворачивал картину, как он аплодировал сам себе, когда садился перед этим произведением искусства, добытым через кровь невинных людей.

Он с отвращением отвернулся, но то, на что упал его взгляд за этим, чуть не разорвало его сердце. Он смотрел на книжный шкаф красного дерева у боковой стены рядом с Говье, заставленный книгами и сувенирами, альбомами и фотографиями. И гораздо больше, чем Говье, гораздо больше, чем все, что он мог себе представить, его взволновали фотографии. Каждая из них была в серебряной рамочке от «Тиффани» и почтительно и с любовью изображала одну персону. Фотографии были сняты в разные годы: подростковые, ранняя молодость, совсем недавние, снятые несколько дней назад тайным образом здесь, в Стамбуле, на территории дворца Топкапы, причем объект съемки даже не подозревал, что его снимают. И каждая фотография была выставлена здесь аккуратно, с любовью и нежностью, словно самая большая ценность коллекции. Сомнений в том, какие чувства питает Иблис к объекту съемки, не возникало: он наверняка смотрел на нее ночами, очарованный зелеными глазами и длинными светлыми волосами. Майкл не сомневался: Иблис влюблен в Кэтрин.

Отринув эти мысли, он вышел из комнаты и пошел дальше по коридору до самого его конца, где увидел Буша.

— Ты что, призрак там увидел? — спросил тот.

— Дай бог, чтобы Синди и Симон оказались здесь и мы могли убраться отсюда к чертовой матери.

— Я почти уверен, что нашел их, — сказал Пол, отходя в сторону. За ним оказалась еще одна сейфовая дверь, но только с обычным маховиком в центре. Ее полированная поверхность резко контрастировала с теплотой темных деревянных панелей на стенах и персидских ковров. Чтобы открыть ее, компьютеры не требовались — здесь не полагались на современную электронику. Это была дверь фирмы «Сэндс-Мин», с механическим запором, какие делались в 1920-х годах.

Майкл изо всех сил постучал по двери. Подождал несколько секунд, постучал опять.

— Синди, ты меня слышишь?

Майкл и Буш ждали — это мгновение, казалось, тянется вечность.

— Майкл. — Голос едва слышно доносился через металл.

— Симон с тобой?

— Ему плохо, Майкл, нужно спешить.