Читать книгу - "Во имя справедливости - Джон Катценбах"

— И прежде чем туда поехать, вы не потребовали от Салливана никаких объяснений?

— Он не стал бы мне ничего объяснять. Кроме того, его очень скоро должны были казнить, поэтому я поехал, не задавая никаких вопросов. Вам это кажется странным?

— В целом не очень, продолжайте.

— Когда я снова встретился с Салливаном, он потребовал, чтобы я описал ему то, что увидел в доме. Он хотел знать все, например в каких позах сидели убитые. Больше всего ему хотелось узнать, мучились ли они перед смертью. Я подробно описал ему трупы, и это доставило ему удовольствие. Я спросил, чему он радуется, а он ответил, что это он их убил. На вопрос, как он это сделал, он ответил, что даже в тюрьме за деньги можно все. Я пытался выяснить, сколько и кому он заплатил и как он организовал это убийство, но он сказал, что я сам должен это узнать, а он никого не предаст перед смертью. — Кауэрт сам удивился тому, как гладко он врет.

— Как вы думаете, есть ли связь между убийством на Тарпон-драйв и тем, что Салливан признался вам во всех остальных убийствах?

«Очень хороший вопрос!» — подумал Кауэрт и вновь солгал:

— Не знаю.

— Вы считаете, Салливан говорил вам правду?

— Иногда — да. Например, когда он отправил меня на Тарпон-драйв, он, безусловно, знал, что там должно что-то произойти. Он знал, что его мать и отчима должны убить. Думаю, он сам этого добился, но чем и как он расплатился с убийцей, я не знаю.

— Хорошо! — Шеффер резко встала. — Благодарю вас, возможно, вы вспомните еще что-нибудь, что может нас заинтересовать?

— Если вспомню, обязательно с вами свяжусь.

— Нам хотелось бы изучить кассеты, на которые записана исповедь Салливана.

— Мы рассмотрим возможность вам их предоставить, — вставил редактор.

— Они могут являться вещественными доказательствами, — прищурившись, проговорила детектив.

— Нам еще нужно их переписать. Может, к вечеру… А пока вы можете взять отпечатанный текст.

— Хорошо, — согласилась Андреа.

Кауэрт покосился на редактора. Женщина-полицейский внезапно стала подозрительно сговорчивой.

— Возможно, мне придется с вами еще связаться, — обратилась она к журналисту. — Вы никуда не собираетесь уезжать?

— Я поеду домой и лягу спать.

— Я свяжусь с вами насчет кассет.

— По этому вопросу звоните мне, — сказал редактор.

Шеффер кивнула, а Вайсс убрал блокнот в карман.

— И вот еще что, — вдруг добавила Андреа, — на пресс-конференции после казни Салливана вы заявили, что он говорил с вами об убийстве девочки в Пачуле.

— Да. — Кауэрт внутренне содрогнулся.

— Но на кассетах об этом тоже ничего нет.

— Я же сказал, что он велел мне выключить магнитофон.

— Так я и подумала, — усмехнулась Шеффер и, немного помолчав, добавила: — Только вот в записи нет слов Салливана «Выключите магнитофон!» или чего-нибудь в этом роде.

— Он упомянул об убийстве Джоанны Шрайвер, когда рассказывал об убийстве своей матери и отчима, — вывернулся Кауэрт.

— Вот как! Странно, что вы об этом раньше не упомянули, очень странно. В записи есть все об остальных убийствах, а об этих двух — ни слова. Ни слова об убийстве, благодаря которому вы познакомились с Салливаном, и ни слова об убийстве, на котором ваше знакомство с ним закончилось. Очень странно, вы не находите?

— Не знаю, Салливан и сам был очень странным человеком.

— Вы тоже странный человек, мистер Кауэрт, — заявила Андреа.

Детективы направились к выходу, и Кауэрт мельком отметил развитые мышцы на ногах у женщины. Скорее всего, раньше она наверняка занималась бегом, но сейчас выглядела усталой и несчастной. Журналисту очень хотелось надеяться, что Шеффер поверила его словам.

Редактор тоже проводил глазами детективов и тяжело вздохнул:

— Мэтти, она ведь не поверила ни единому твоему слову. Ты рассказал ей правду о вашем разговоре с Салливаном?

— Да, почти.

— Но прозвучало это очень неубедительно. Что вообще происходит?

— Да ничего. Просто Салливан был таким человеком — он любил загадывать загадки, он все время всем их загадывал, и мне тоже. Так он развлекался в свободное от умерщвления людей время.

— А что насчет двух убийств, о которых спрашивали детективы?

— Дело в том, что Салливан как-то по-разному относился к своим преступлениям. — Журналист изо всех сил старался говорить убедительно. — Два убийства, о которых спрашивали детективы, чем-то отличались для него от всех остальных. Может, другим он придавал меньше значения или якобы сознался в них просто для того, чтобы люди содрогались, вспоминая о нем. Я не психолог, я в этом не разбираюсь.

— Ты пишешь об этом в своей статье?

— Ну да, что-то в этом роде.

— Прошу тебя: будь осторожен. Если ты в чем-то хоть чуточку сомневаешься, не пиши об этом вообще или сначала как следует в этом разберись. Всегда можно будет написать еще одну статью.

— Я постараюсь.

— Да уж постарайся. Ведь уже сейчас возникает множество вопросов. Например, кого не захотел выдавать Салливан. Кто этот загадочный убийца? Ты ведь попытаешься это узнать, пока Эдна проверяет данные о других убийствах, которые якобы совершил Салливан, правда?

— Конечно.

— Это будет настоящая сенсация! Накануне собственной казни серийный убийца организует убийство своей матери и отчима! Кто их убил? Продажный работник тюрьмы? Адвокат? Кто-то из заключенных? Отдохни и принимайся за работу. Ты знаешь, с чего начать?

— Разумеется, — ответил Кауэрт. Он прекрасно понимал, что его расследование начнется и закончится одним и тем же человеком — Робертом Эрлом Фергюсоном.

Несмотря на усталость, Мэтью просидел в редакции до самого вечера. Он забыл о журналистах, поджидавших его у входа с телекамерами, но когда руководители всех телевизионных каналов достали его главного редактора, Кауэрт спустился к ним и что-то промямлил в ответ на шквал вопросов. Разочарованные, они не разошлись и после того, как Кауэрт вновь вернулся в свой кабинет. Ему обрывали телефон, желая взять интервью, но он просто сидел и ждал, когда сможет незаметно скрыться под покровом темноты. Взяв свежий номер газеты, он медленно прочитал свою статью, словно собственный текст внушал ему ужас. Для вечернего выпуска газеты он чуть-чуть переделал статью, сделав акцент на загадочности слов и поступков казненного убийцы. Потом Кауэрт поговорил с Эдной Макджи и редактором отдела новостей, старательно делая вид, что координирует с ними свою работу, и спустился на грузовом лифте на первый этаж мимо отдела компьютерной верстки, рекламного отдела, кафетерия и типографии. Стекла звенели от грохота печатных станков, из которых выходили сотни тысяч экземпляров газеты, и пол под ногами Кауэрта дрожал.